Другой вопрос, к которому мы теперь приходим, заключается в том, распределяются ли эти наследственные физические и психические типы равномерно среди различных расовых компонентов данного племени, или отбор какого-нибудь из последних означает одновременно отбор, направленный в сторону определенного расового типа? Другими словами, – являются ли различные расовые типы, какие различаются среди населения Европы, вполне однородными по их гигиеническим и психическим свойствам, или же некоторые из этих свойств присущи в большой степени представителям одного расового типа и в меньшей степени представителям другого. Не являются ли субъекты, принадлежащие, например, к длинноголовому, светловолосому и высокорослому типу, так называемому «северному», преимущественными носителями личной инициативы, энергии и предприимчивости по сравнению с представителями другого, встречающегося в Европе, расового типа, так называемого «альпийского», характеризующегося широкой формой головы, переходными по цвету волосами и глазами и низким ростом. Разумеется, здесь не приходится говорить о причинной связи между теми или иными расовыми особенностями и гигиеническими, и психическими свойствами. Эта связь может быть только внешней, основывающейся на единстве происхождения и общности биологических задатков носителей данного расового типа. В такой форме вопрос ставился многими антропологами и вызвал самые различные отношения. Многочисленные антропологические работы Аммона, Лапужа, Розе Пфицнера, исходивших из идей крупных историков прошлого века, Клемма и графа Гобино, привели названных авторов к положительному решению вопроса. Они показали, что различные социальные типы одного народа не одинаковы по своим антропологическим особенностям. С другой стороны, демографические исследования поучительно резюмированные в статистико-географических картах Риклея, показывают, что на области, с преобладанием того или иного расового типа, обнаруживают явное различие в целом ряде экономических и социальных признаков: политической окраске, размере годового дохода, величине занимаемого помещения, количестве лиц, получающих высшее образование, количестве представителей художественных и научных профессий и далее в таких признаках, как относительная частота брачных разводов и т. д. В этом отношении особенно интересны наблюдения Лапужа во Франции, которые установили определенную замену одного расового типа другим, происшедшую в течение истекшего столетия: серии черепов, относящихся к ранним периодам девятнадцатого века, в некоторых областях Франции, где не было никакого нового переселения посторонних элементов, содержат гораздо больший процент представителей длинноголового типа, чем серии черепов из тех же кладбищ, относящихся к более позднему времени. Это явление может быть объяснимо только одним способом: постепенным сокращением числа представителей длинноголовой расы и увеличением представителей широкоголовой, или, другими словами, определенным отбором, являющимся результатом невидимой мирной борьбы расовых типов и вызывающим незаметную субституцию (замещение) одного расового типа другим. Увеличивающийся в численности расовый тип как бы вытесняет другой, который принужден искать себе место в жизни на других поприщах, путем эмиграции в крупные центры или колониальные страны, или, наконец, просто сокращаться вследствие воздержания от брака или позднего вступления в брак. Этот сокращающийся в численности элемент характеризуется длинной формой черепа и состоит, видимо, в значительной степени из представителей так называемой «северной» расы. Одновременно он же является, как следует из упомянутых исследований Лапужа, носителем духа предприимчивости, личной и социальной энергии, а также и большой умственной силы. На этом основании некоторые крайние представители этого течения, в том числе и сам Лапуж, рассматривают всю историю, политическую или социальную, как выражение борьбы двух главных расовых типов Европы: длинноголового – северного и широкоголового – альпийского. Эти типы, смешанные в различных пропорциях в населениях всех стран Европы, определяют своими взаимоотношениями их историю и культурный прогресс. Сокращение численности длинноголовых блондинов, являющихся творцами всей европейской культуры, и представляет собой неизбежное следствие их высоких психических качеств и огромной энергии. Жертвы своего благородного призвания – они гибнут и уступают место представителям другого расового типа, характеризующегося посредственностью в своих психических качествах. Вместе с ними гибнут блеск и высокие достижения европейской культуры; напряженность её духовных и социальных стремлений и открытий грозит Европе застоем и, в заключение – как это имело место в других странах, изживших себя, – гибелью. Следы этого печального явления Лапуж видит в современной истории Франции, духовный упадок которой он признает безоговорочно.
