«Я скажу, что после опыта тысячи лет, загнавших человечество в невыносимый тупик, разве не ясно, что выходом из тупика может быть лишь подлинное христианство?» Для русских только? Или для человечества? «Для всех!» - отвечает Шиманов (Правильно ли я понимаю, что и эту мысль он заимстст- вовал, на этот раз у классиков евразийства, рассматривавших другие народы как язычников и, стало быть, потенциальных православных? Но Шиманов не слышит нашего вопроса и продолжает). «Откуда же и ждать человечеству благовеста, если не от единственного народа, сберегшего истинную веру? Не от народа, который Господь сохранил на зтой земле, хлеща бичами советской власти и ГУЛАГа?
(Даже оставив в стороне миф о «единственной истинной вере», опасно, я думаю, недооценивать актуальные политические потенции шимановского истолкования русской истории, в котором даже ГУЛАГ получает свое оправдание, как бы кощунственно это ни звучало. Не в том ли была причина многолетней изоляции либерального диссидентства, со страшной убедительностью разоблачавшего бессмысленность человеческих жертвоприношений на алтарь сталинизма, что «патриотические» массы не хотели слышать этих разоблачений?
Словно наталкивались они на невидимую стену, воздвигнутую в глубинах «патриотического» (оно же державное) сознания для самосохранения империи. И, наоборот, мгновенно расцветает это сознание при всяком успехе державы. Не в этом ли получили мы неожиданную возможность убедиться уже в наши дни, когда «крымнаш» молниеносно охватил практически всю страну? Так или иначе, именно это интуитивное стремление державного сознания обелить черное, вернуть смысл бессмыслице, обратить позор нации в залог ее величия и угадал, похоже, Шиманов. Угадал причем в момент, когда еще не поздно было, возможно, предотвратить гибель империи, пусть даже таким почти невероятным идеологическим переворотом, как путинский «Русский мир». Ведь, как бы парадоксально это ни выглядело, Шиманов использовал ГУЛАГ, как Гитлер - Версаль).
Доктрина идеологическая
В согласии с «патриотическим» читателем и в отличие от своих конкурентов, Шиманов добивался не отбрасывания коммунизма и советской власти, но их ПРЕОДОЛЕНИЯ. И у него были для этого серьезные, чтоб не сказать провидческие соображения. Вот образец: «Чего я боюсь, это внезапной либерализации... на которую так надеются некоторые интеллигенты... Пока существует советская власть, остановить религиозное возрождение невозможно. Остановить его может только одно - внезапный обвал, внезапная либерализация... Случись такое и, несомненно, сразу же откроется множество церквей и приток людей к религии сразу увеличится, но на этом, увы, вскоре все закончится и захиреет. Это будет ВЫКИДЫШ, и Россия... окажется захолустьем и задворками теплохладного и сытого Запада». Как в воду глядел, согласитесь.
Его конкуренты, однако, провидцами не были. В их представлении коммунизм был явлением для России чужеродным и подлежащим ликвидации. ВСХСОН, как мы помним, уповал на «вооруженное свержение коммунистической олигархии». «Вече» предложил вместо революции отделиться от коммунизма географически, создав вторую, православную Россию в Сибири. Солженицын апеллировал к «русской душе» советских вождей, убеждая их отказаться от «чуждой» западной идеологии. При всем различии подходов общим, как видим, было одно: возрождение России может начаться лишь после коммунистов.
Один Шиманов, кажется, прозревал, что, совпадая в этом с либералами, националисты таким парадоксальным образом предрекали их победу. Они, по сути, помогли либералам устроить тот антикоммунистический «обвал», которого так боялся Шиманов. Не понимали, полагал он, его конкуренты элементарных практических вещей. Во-первых, что коммунизм худо- бедно, но охраняет страну о «язвы обуржуазивания», создавая своего рода защитную оболочку, в которой только и может созревать ее возрождение. Во-вторых, только коммунизм своей остаточной имманентной религиозностью поддерживает в массах тот пламень веры, без которого и невозможно никакое возрождение.
Массы должны во что-то верить. Отнимите у них коммунизм и во что вы хотите, чтоб они поверили? В демократию? «В России было слишком много страданий, и разрешиться им в комическом и жалком демократическом пшике Бог не позволит. Западной демократии у нас не должно быть». Более точно выразил эту позицию русской реакции только Константин Леонтьев в своем знаменитом афоризме: «Русская нация специально не создана для свободы».
При всех этих идеологических завихрениях, однако, странным образом оставался Шиманов вполне практичным и реалистическим политиком. Он не Бородай, не путаник, то есть. Бывало, оказывается, в России и такое. Как увидим мы далее, Путину есть с кого брать пример.
Глава 17
ПОСЛЕДНИЙ ШАНС • Часть вторая •
З
десь придется много цитировать шимановские тексты.
