А вот, если холоп ударит свободного человека и скроется в дому, а господин не выдаст его, то платить за него господину 12 гривен. А если после того получивший от холопа удар встретит где-нибудь холопа, который ударил его, то Ярослав определил было убивать его, но сыновья Ярослава, по смерти его, определили на выбор: либо, раздев, высечь виновного холопа, либо взять за бесчестье гривну кун.
КомментарииЛешков полагал, что «в глазах… Русской Правды… рабы не были вещью» и что «здесь уже хоть частью уравнивается раб с свободным, который также платит за нанесение побоев куны»: Ярославичи постановили, что «раба не убивать, а, связавши, побить или, продавши, ценою, кунами удовлетворить обиженного» [49; с. 154].
Чичерин понимал смягчение Ярославичами закона отца так: «Они предоставили на выбор обиженному: связать холопа, или бить, или продать его за деньги, или взять гривну кун за посрамление». «Личная обида, нанесенная свободному человеку» – «было одно только преступление, которое имело последствия и для самого холопа» [92; с. 150].
Ланге видел в словах: «то Ярослав был уставил убити и, но сынове его по отци уставиша на куны» – «только ссылку на прежние постановления, именно на частный закон Ярослава о холопе, нанесшем удар свободному мужу, и на общий закон Изяслава об отмене кровавой мести»: «За этими постановлениями следует подразумевать слова, стоящие в начале устава [Мономаха]… именно: а потому “Володимер Всеволодович по Святополце созва дружину свою на Берестовем… уставили любо бити и, розвязавше, любо взяти гривна кун за сорома”». «Закон Ярослава о холопе был действующим до самого Берестовского съезда и оставался без согласования с общим законом Изяслава. Мономах, заметив эту несообразность, признал необходимым такое согласование и основание к нему выразил противопоставлением в ссылке двух разнородных прежних постановлений, а затем составил свой новый закон, применяясь к сделанной Изяславом отмене кровавой мести». При Изяславе «сообразно с отменой им убийства по праву самосуда, и выражение “да бьют его” [в ст. 17 Краткой Правды] следовало принимать уже только в смысле побить… Мономах счел необходимым разъяснить, в каком значении следует принимать слово “бьют”» – и «ясно показал, что… слова “бить розвязавше” не дают никому права бить до смерти» [47; с. 16, 165–166].
Н. Дювернуа обращал внимание на то, что в этой статье отразился взгляд «близкого по времени человека, которому видны только яркие внешние события»: «Мы знаем, что не Ярослав “был уставил” месть и убийство раба за оскорбление свободного, что правомерное свое основание и то, и другое имело в обычае, и Ярослав не мог ничего другого уставить, не мог судить иначе. Теперь эта месть и это убийство теряет свое правомерное основание. Князья судят иначе, и вот их современник объясняет нам, что Ярослав уставил убивать, дети уставили откупаться» [36; с. 74].
А. А. Сухов ставил вопрос: «Был ли предоставлен на волю обиженного рабом выбор наказания оскорбителю, или этот выбор наказания зависел от хозяина раба?» Из слов: «а господин его не выдасть, то платити» – «ясно видно, что хозяин раба мог не выдать его… или наоборот» [88; с. 43].
Вёдров указывал, что в Салической Правде «за все преступления рабов («de furtis servorum vel infracturis», V, cap. 13; «de servo, qui de furto fuerit interpellatus», V, cap. 42 и т. п.) установляется в большинстве случаев, кроме телесного наказания раба, известная ответственность его хозяина, прекращающаяся иногда выдачей самого раба. Эта выдача положительно требуется законом в случае, если раб убивал свободного (V, cap. 37)» [21; с. 73].
Владимирский-Буданов понимал 12 гривен как «уголовный штраф за укрывательство виновного холопа (хозяин делается участником в деянии своего холопа или, правильнее, совершает особое преступление – укрывательство, за которое и подвергается уголовному наказанию). Эта плата не есть ни возмездие обиженному или выкуп раба, ни уголовный штраф за личное оскорбление. Оскорбление, нанесенное холопом, не есть преступление, т. к. виновник его не обладает правоспособностью (см. ст. 46). Возмездие за него предоставляется самому обиженному, а именно во времена Ярослава обиженный мог убить холопа, но сыновья Ярослава, отменившие вообще кровавую месть, запретили бить до смерти и холопа-оскорбителя, а постановили, что оскорбленный может или связать холопа (и держать в заключении), или, выпустивши из заключения, побить его или взять гривну кун за срам» [23; примеч. 107].
