Загадочное определение Шамс-ад-дин Димешки: варенги –
Если же дословно интерпретировать текст ПВА, о варягах, сидящих к востоку до неопределенного «предела Симова» и на западе до «земли Агняньски и Волошски» (но не до свеев и урман-норвежцев, которых летописец тоже упоминает) то следы неведомого племени необходимо искать на востоке, юго-востоке и/или еще и на островах Балтики.
Кто же обитал в указанных местах в IX в.: скандинавы, славяне, или может быть, кельты?
Скандинавский след в Восточной и особенно Юго-восточной Прибалтике весьма отчетлив. Еще в начале новой эры, как упоминалось, регион подвергся мощной экспансии северных племен – готов, герулов, ругов и др. При этом даже после ухода большей части пришельцев дальше на юг, в регионе оставалось значительное северогерманское население, о чем свидетельствуют данные археологии и топонимики. Новая волна скандинавов выплеснулась на эту часть Прибалтики в VIII–IX вв., когда туда устремились дружины викингов.
Некоторые саги упоминают и, якобы, имевшие место во время этих «славных походов» завоевания викингов. Снорри Стурлусон передает предание о том, что живший во второй половине VII в. Ивар Широкие Объятья также «завладел… всем Аустррики» (Королевские саги 1. С. 51, 55). Тот же хроникер, воспроизводит и речь, сказанную на тинге 1018 г. в Упсале знатным шведом Торгниром, который говорил: «Мой дед по отцу помнил Эйрика Эмундарсона[181], конунга Упсалы, и говорил о нем, что пока он мог, он каждое лето предпринимал поход из своей страны и ходил в различные страны, и покорил Финнланд и Кирьялаланд, Эйстланд и Курланд и много [земель] в Аустрлёнд. И можно видеть те земляные укрепления и другие великие постройки, которые он возвел…» (Королевские саги 2. С. 61–62, 73).
В этих рассказах много преувеличений или позднейших искажений[182]. Скандинавская экспансия в регион была гораздо менее активной, чем в Западную Европу. Археологи не нашли, во всяком случае, в Финляндии, Карелии и Эстонии никаких следов «великих построек», а языковеды – лингвистических и др. следов массированного присутствия норманнов на столь обширных территориях. Молчат о подобных завоеваниях – фактически, в масштабах всей Балтики – и западноевропейские хронисты, в т. ч. упомянутый Адам Бременский, указавший, что скандинавам окраинные районы Балтики незнакомы.
Даже убежденные норманнисты признают лишь возможные «островки» скандинавского расселения в современных Эстонии и большей части Латвии и факт периодического наложения дани на окрестное население, которые, однако, нельзя рассматривать «как их включение в состав древнешведского государства, ибо в середине IX в. его не существовало (Т.Н. Джаксон).
Дальше к юго-западу скандинавское присутствие было несколько более заметным. Немецкие хроники, а также английский путешественник Вульфстан упоминают о нескольких городах, основанных викингами в землях куршей и эстиев: Зеебург, Апулия, Трусо и т. д. Некоторые из них, а также неизвестные средневековым авторам, в настоящее время раскопаны.
В частности, город на месте нынешнего Гробина близ Лиепаи (Латвия) при реке Аланде когда-то по значимости мало уступал крупнейшим центрам Балтики – Хедебю и Бирке. Расположенные рядом обширные кладбища VIII–IX вв. содержат захоронения как воинов – выходцев из Центральной Швеции (с оружием, сверху насыпан курган), так и торговцев-выходцев с Готланда. Возможно, это тот самый город, который немецкие источники называли Себургом (Зеебургом), опорным пунктом скандинавов в борьбе с куршами.
В 40 километрах к юго-востоку, на северо-западе Литвы на реке Барте, близ нынешнего поселка Скуодас, располагался другой крупный город – Апуоле (Апулия), при раскопках которого найдены захоронения живших там скандинавов, преимущественно готландцев. Кроме того, у остатков крепостных стен обнаружено множество наконечников стрел, возможно, выпущеных шведским войском, которое по «Саге об Олаве», пыталось выбить из города засевших там куршей.
