Примерно в 150 километрах на юг по побережью в IX–X вв. находился Кауп-Вискаутен, скандинавский военно-торговый центр, получавший свою долю прибыли с товаров, доставлявшихся в эту часть Балтики из Причерноморья. Еще дальше по побережью, к югу от современного польского города Эльблонг, помещался основанный на рубеже VII–VIII веков город, который мореплаватель Вульфстан назвал Трусо. Население этого центра было многонациональным: пруссы, готландцы, занимавшиеся торговлей и западные славяне-гончары, причем это население активно смешивалось (много женщин с Готланда, например, выходило замуж за балтов). В конце IX века Трусо уничтожается набегами викингов.
Многочисленные поселения скандинавов на рубеже VIII–IX вв. возникли и в землях поморских славян: близ Свелюбья, у нынешнего Менцлина в устье реке Пене, в Ральсвике на острове Рюген, в низовье реки Варнов и близ Старграда-Ольденбурга. Рассказ о колонии норманнов в земле вендов (предположительно, в Волине) содержит «Сага о Иомсвикингах».
Таким образом, зерно истины в историях саг о походах на восток есть, и она отражена в ряде ученых исследований. В конце VIII в. Скандинавия, это «горнило народов» древности, переживает новый всплеск эмиграции населения, как военной, так и мирной. Как считал А.Н. Гумилев, имел место очередной «пассионарный толчок». По утверждению Э. Нюллена, причина была, скорее всего, прозаичнее: демографический рост, «который под воздействием благоприятных экологических факторов, может быть, улучшения климата, около 800 г. достиг значительных размеров». Оборотной стороной этого роста, считает ученый, стали возникшие экономические трудности, вынуждавшие к переселению в другие страны.
Однако этническая история Прибалтики в указанное время отнюдь не ограничивалась «скандинавским фактором». На протяжении длительного периода после V в. н. э., когда в основной части Европы Великое переселение народов уже закончилось, этот регион продолжал переживать самые разнообразные миграционные процессы. На мощный приток населения в Прибалтику с юга указывали еще средневековые авторы. Адам Бременский (XI в.) упоминает на восточном берегу Балтики рядом с тюрками (Turci) и русами (Ruzzos) алан, «которые сами себя называли Wizzi». Прусский летописец епископ Христиан и комментатор его хроники Лука Давид писали о южно-балтийских роксоланах как соседях и врагах пруссов, причем, добавляли авторы «почитают этих роксолан не за готов, а за руссов (Reussen)».[183] Ломоносов в своей «Древней российской истории» пересказывает прусского этнографа М. Претория (Pratorius):
Отзвуки этих миграций, вероятно, присутствуют и у Саксона Грамматика, который описал войны датчан с «хуннами», выступавших союзниками «рутенов».
Антропологи тоже говорили о возможности подобных миграций на север. Так, академик H.H. Чебоксаров считал, что «часть населения Восточной Прибалтики до сих пор сохранила причерноморский облик». Суммируя указанные данные, А.Г. Кузьмин писал, что речь, по-видимому, идет о миграциях IX в., когда часть алан, носителей салтовской культуры Подонья, мигрировала после разгрома этой культуры кочевниками на север, к берегам Балтики. Он считал, что основной центр этих мигрантов располагался на острове Эзель (Сааремаа) и именно он был тем самым «островом русов», о котором так часто писали восточные авторы и который саги знали как «Холмгард».
О присутствии на Балтике в раннем средневековье этнических импульсов с юга говорят работы археологов, особенно калининградца В.И. Кулакова. По его словам, «непосредственной прелюдией» к процессам интенсивных межэтнических контактов в регионе «стали заключительные аккорды гуннских войн. Они заметно резонировали на берегах Балтики, куда мощной волной хлынули отряды былых соратников Аттилы, потерпев в 451–455 годах поражение в битве на реке Недао»[184].
Еще Вульфстан в IX в. отмечал сохранение на «эстском» берегу, т. е. восточнее Вислы «гуннских» обычаев (употребление знатью кобыльего молока, устроение конных скачек после поминального обряда и т. д.). Позднейшие исследования подтверждили эти наблюдения. Археологи находят в Пруссии множество свидетельств «степного» влияния: это и распространение псалий с зооморфными навершиями, это и пышные шаровары со складками в духе прусской и аварской традиций костюма рубежа VII–VIII вв., представленным на «Кольце из Штробьенен» (Кулаков В.И. История…, с. 133). Преимущественно, это влияние шло не непосредственно из Причерноморья, а из района среднего и нижнего Подунавья, бывших в VI–VIII вв. центром мощного Аварского каганата.
Аттила, с фрески Э. Делакруа
