Точнее, начинается фактура для дискуссии, а сам спор начнется много позже. Очевидно смысловое совпадение летописного «призвания варягов» с фрагментом из сочинения «Деяния Саксов» Видукинда Корвейского, в которой бритты обращаются к 3 братьям саксам с предложением: «Обширную, бескрайнюю свою страну, изобилующую разными благами, готовы вручить вашей власти…» Этот пассаж в изложении британского монаха пусть и не буквально, но подтверждается многочисленными источниками: часть островных кельтов, погрязнув в междоусобицах, действительно пригласила в свою землю воинственных германцев. Спорить тут можно о деталях: пригласила (на свою голову, кстати) возможно, не совсем для передачи «власти», а для совместной борьбы с такими же кельтами. Но факт «призвания» и национальность «призванных» саксов не отрицаются.
«Прибытие Рюрика в Ладогу». В.М. Васнецов
В нашем случае, наоборот, полная неясность. Даже нет определенности в существовании этнонима «варяги-русь», поскольку в другом месте большинства вариантов ПВА – при описании народов Балтики «варяги» и «русь» упомянуты как соседние, но все-таки отдельные племена. В любом случае, монах Нестор и его соавторы никак не просветили потомков насчет «пятого пункта» ни тех, ни других. Видимо, в пору составления «Повести временных лет» в этом, собственно, и не было тайны. Тайна начала появляться в последующие века, особенно с XIV в., когда «варяги» окончательно исчезают из современных летописцам событий и память о них остается лишь в русском названии Балтийского – «Варяжского» – моря. Что касается западных источников раннего средневековья, то они вообще не упоминают о варягах – во всяком случае, в разрезе их «призвания» на Русь (см. далее о «варангах»),
И тем масштабнее становилась «варяжская загадка», чем больше удалялась она во времени и чем больше история в ней мешалась с политикой. Историко-политических версий на эту тему появилось множество, но главные из них, безусловно, бытуют в рамках т. н. «норманнизма». Это учение почти безраздельно доминирует в западных исследованиях о России самых разных времен и направлений: от англичанина Гиббона до американца Пайпса, который, например, считает «неопровержимым», что «основателем Киевского государства и первым носителем имени «русские» был народ скандинавского происхождения». Наконец, К. Маркс в работе «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» проявил себя ярым адептом этого учения[73].
Норманизм преобладает среди ученых и в самой России. Он господствовал в «век златой Екатерины», жестко боролся с идейным противником в XIX в., пережил революцию, прикрывшись марксистскими одеждами[74] и, наконец, перешел, в новую эпоху под флагом «интернационализма истории» и «общей европейской судьбы». В отличие от Запада, однако, здесь его преобладание далеко не абсолютно и его противники готовы предложить массу своих версий о том, когда, откуда и во главе с кем «пошла есть Русская земля». Таким образом, многовековой спор продолжается.
Впервые поставил вопрос о «норманстве» варягов шведский дипломат и историк-любитель П. Петрей (1570–1622). В его сочинении «История о Великом княжестве Московском» («Regni muschovitici sciographia»), опубликованном в 1614–1615 гг. в Стокгольме, в одной строке содержится идея, которая затем будет бурно развиваться в тысячах ученых и околоученых трудов: «…кажется ближе к правде, что варяги из Швеции». «Кажется» дипломату в основном потому, что если бы, пишет он, эти варяги проживали в Саксонии или славянской Вагрии (такое мнение, как наиболее популярное в его время, Петрей приводит), то «не они не могли бы так далеко плавать на своих кораблях по морю, да и не были так многочисленны, чтобы воевать с русскими». Тут же дипломат высказал предположение, что имена древнерусских князей Рюрика, Трувора и Синеуса – это искаженные «шведские» имена Эрик (Родриг, Зигфрид и т. д.), Сиге (Симон, Самсон) и Туре.
Любопытно, что буквально несколькими месяцами ранее «Regni muschovitici» Петрей во втором издании своей «Краткой и благодетельной хроники обо всех свеярикских и гётских конунгах», при всем старании приписать древним соотечественникам самые невероятные завоевания, указал, что «не нашел в русских хрониках каких-либо сведений о завоеваниях (в России. –
Таким образом, к 1614 г. Петрея, до того не подозревавшего ни о каких подвигах Эрика, Сига и Туре в Восточной Европе, внезапно как бы озарило. Российские историки, впрочем, полагают, что озарение это было вполне конъюнктурным и было связано с актуальной политической борьбой, в которой принимал участие автор «Regni muschovitici sciographia».
