– Дело в том, что спустя два дня мы должны были снова встретиться. Историк хотел передать мне подробную карту этого района, – сочинил на ходу Антон. – Разумеется, я обещал хорошо заплатить за это, тем более он сразу понравился мне: умница, знаток истории Бухары. Через два дня я опять пришел в музей на встречу и узнал об убийстве историка. Зачем мне было убивать его, если он решился помогать мне? А почему я скрыл от вас этот факт? Боялся, что меня обвинят в убийстве, тем более я приезжий и это будет легко сделать.
После таких почти убедительных разъяснений у Камилова возникли сомнения: «А может, это не он? И все же следует вести игру до конца. Правда, по факту убийства против него ничего нет, кроме одного: Салом был убит из пистолета ТТ – такое же оружие было изъято у Лебедева. Но для суда – это еще не доказательство. Надо что-нибудь придумать, чтобы он сознался, тем более речь идет о моем близком друге. Я этого бандита не могу упустить».
И тут мелькнула мысль.
– Лебедев, сочиняешь ты красиво и убедительно. Но видимо, не знаешь о том, что у нас есть два свидетеля, которые видели, как ты выходил из подъезда сразу после убийства историка, – соврал Камилов. – Ты думаешь, я стал бы затевать этот разговор, не имея серьезных улик. Да, могу тебя обрадовать: баллистическая экспертиза подтвердила, что пуля в историка была выпущена из твоего пистолета, – опять соврал капитан, хотя по закону он не имел права. – Ну что, будешь отпираться? Или дать время, чтобы придумал еще одну отмазку? Но скажу одно: против свидетелей и экспертизы тебе ничего не удастся придумать.
Антон поверил следователю. И тут он расслабился. Лицо стало испуганным: глаза забегали. Поняв свою безвыходность, он смирился со своей участью и вскоре свесил голову.
Бандит был сломлен и некоторое время молчал. Затем тихо заговорил, не поднимая головы:
– Я буду говорить правду, если гарантируете мне жизнь.
– Этого не могу обещать, потому что наказание выносит только суд. Но твое признание будет внесено в материалы следствия. У тебя нет выбора. Твое молчание не спасет, а чистосердечное признание даст шанс хоть как-то избежать расстрела.
– Хорошо, скажу правду. Это я убил историка.
И в деталях рассказал о встрече с Ниязовым и о причине его убийства. В конце добавил, желая как-то оправдаться:
– Я уверен: ни один человек не удержится от соблазна завладеть таким кладом даже путем убийства. Что оставалось делать: я не мог так просто отдать клад властям.
И после Лебедев умолк. А Саид закрыл глаза, с трудом сдерживая слезы. Все тело его тряслось от ненависти к этому человеку. Затем он резко крикнул Лебедеву: «Ну-ка, сволочь, встань!» И следователь дважды ударил бандита по лицу со словами: «Это тебе за моего друга!» Антон свалился на стул и затем – на пол. Со рта потекла струйка крови, губа вспухла. Услышав шум, ворвались охранники, полагая, что арестованный набросился на капитана. Но оказалось все наоборот, и они тихо закрыли дверь. Саид же, не поднимая головы, наносил удары по телу бандита. Меж тем дверь вновь открылась, и вошли сержант и Караев. Антон лежал на полу, весь скорчившись.
– Саид, что случилось? – строгим голосом спросил полковник. – Это как-то непохоже на тебя.
И только тут Камилов пришел в себя.
– Извините, не смог сдержаться. Эта сволочь убила моего близкого друга, историка Ниязова.
– Тогда это другое дело. Еще будешь допрашивать его?
– Нет, уведите, иначе опять не сдержусь.
Когда сержант вывел бандита, Камилов и Караев вернулись в соседний кабинет. Начальник управления сидел на краю дивана и, нацепив очки на нос, читал журнал «Огонек».
– Что там случилось? – спросил он, бросив неодобрительный взгляд на приезжего сотрудника.
Камилов опустился за стол и рассказал о допросе Лебедева. Начальник управления ничего не ответил. В кабинете воцарилось молчание. Выпив полный стакан минералки, Саид тоже взялся за прессу, хотя в голову ничего не лезло. Все ждали телефонного звонка с приграничной области.
Как только пилот Сабуров пересек границу Афганистана, он повернул голову назад и позвал главного бандита:
– Мы уже на афганской земле, скоро мы увидим их кишлаки.
И в самом деле внизу среди тьмы стали мигать светящиеся лампочки.
– Ну что садимся туда? – спросил пилот у Душмана. – Это хороший кишлак, через него проходит центральная дорога, ведущая в Герат, Кабул.
– Ты что, там бывал?
– Да. Несколько раз пролетал над этим кишлаком.
– Хорошо, приземляемся.
Вертолет начал снижаться, и с каждой минутой светящие лапочки становились все ярче. Внезапно Душман вспомнил о чем-то очень важном и крикнул пилоту: «Стой! Стой!» Затем приставил к голове летчика пистолет и снова крикнул:
– Давай наверх, наверх!
– Что случилось? Здесь на окраине кишлака есть удобная площадка.
– Я сказал наверх или застрелю, – и Душман сбоку ударил кулаком по лицу летчика. И тогда Сабуров начал поднимать свою технику. Бандиты и заложники ничего не могли понять, они замерли в недоумении. А тот словно не замечал их и злобно орал: