– Извините меня, господин советник, спросил об этом просто так. Да, у нас есть хорезмский рис, может, вечером сготовим плов, вот только мяса нет.
– Это хорошая затея, – сказал Таксынбай, – от плова я никогда не откажусь. А мясо у нас есть, целых два барана.
– Может, у вас и вино имеется? – в шутку спросил Николаев.
– Для моего учителя найдется.
– Это настоящий подарок для меня. Трогаемся в путь! – скомандовал полковник.
Когда стало темнеть, большой отряд остановился на ночлег в степи. И сразу все принялись за приготовление торжественного обеда, ведь завтра они уже будут сидеть в кругу семьи. Низом сразу предупредил, что плов будут готовить его люди: в его отряде есть искусный повар, которому нет равных во всей Бухаре, не считая поваров самого эмира.
Народу стало больше, и плов готовили в двух котлах. Люди, утомленные долгой ездой, отдыхали, сидя на земле и ведя беседы.
Советник эмира, Таксынбай и Низом устроились от солдат отдельно: командирам не положено быть с низшими чинами в дружеских отношениях, иначе приказы будут исполняться плохо. Перед ними расстелили маленькую скатерть с кувшином вина и ломтями арбуза на подносе. Затем Низом разлил напиток в пиалы, и все разом утолили жажду. Закусили арбузом и вскоре опять выпили кисловатое вино, которое в такую жару оказалось им гораздо приятнее, чем сладкое.
После Низом взялся рассказывать забавные истории. Таксынбай хохотал от души, утирая рукавом выступившие на глазах слезы. Сам рассказчик смеялся довольно сдержанно, а полковник лишь улыбался.
Вдруг Николаев насторожился, обернувшись в сторону солдат:
– Таксынбай, два твоих солдата громко спорят, как бы не подрались.
– Сейчас каждому врежу по морде – сразу успокоятся!
Как только он ушел, Николаев тихо спросил Низома:
– Какие у тебя планы на вечер?
– По приказу эмира, этой же ночью все люди Таксынбая должны заснуть вечным сном. Мой человек, повар, всыплет в их котел ядовитое зелье, которое усыпляет. Мои же люди и мы с вами будем есть из другого казана. И когда солдаты Таксынбая заснут крепким сном, мои люди отправят их в мир иной. Они даже ничего не почувствуют.
– А что будет с Таксынбаем?
– Он больше не нужен нашему эмиру.
– Тебе известна причина этой расправы?
– Государь поведал мне, что Таксынбай со своим отрядом готовит заговор. По возвращению во дворец они намерены захватить власть. Поэтому этих людей нельзя пускать в Бухару. Признаться, эта весть так удивила меня, что я не смог сдержать себя и спросил: «Повелитель, неужели такое возможно в нашей благородной Бухаре?» В ответ правитель лишь грустно кивнул головой. Видимо, он сам был потрясен. Он еще сказал, что и вам тоже угрожает смертельная опасность. Я должен уберечь и эмира, и вас, моего учителя, от этого подлого Таксынбая, ведь он способен на все…
Низом хотел еще что-то сказать, но вернулся командир охраны и доложил Николаеву, чтобы он закрыл рот этим болтливым солдатам. Тогда Низом снова разлил вино, и, как только все выпили, Таксынбай сам принялся за анекдоты о Ходже Насреддине.
Прошло не более получаса, как к Низому тихо явился повар и, склонив голову, тихо сообщил:
– Господин, плов уже готов, подавать?
– Наконец-то, а то так заждались, что от голода в животе урчит. Но сначала подай нам, начальникам, а после воинам славного Таксынбая, которые служат при дворе и имеют счастье лицезреть нашего эмира каждый день. Хотя подожди, нашим почтенным гостям я принесу сам.
Низом ушел и вернулся с солдатом, который держал в руке две тарелки горячего плова, а третий был у самого Низами. Сначала поднесли кушанье самому старшему по должности – Одылбеку. Затем – Таксынбаю и лишь затем Низом поставил блюда плова перед собой. Восславив Аллаха, они принялись есть руками, умело отправляя в рот горстки риса. Таксынбаю плов сразу понравился, и он стал его расхваливать: «Очень удачный плов. Без сомнения, не будь здесь кунжутного масла, плов был бы иным». Низом закивал ему головой: «Истину говорите».
Николаев не сразу тронул еду, его тревожила мысль: «А вдруг и в моей тарелке усыпляющий порошок? Как быть?» И быстро успокоил себя: «Нет, эмир не поступит со мной, как с Таксынбаем, – ведь я единственный, кто знает место пещеры, у меня карта». Только после этого Николаев принялся за плов.
Прошло какое-то время, и лагерь начал погружаться в сон. Прямо на месте один за другим стали засыпать солдаты Таксынбая, сидевшие полукругом. Они сидели отдельно от артиллеристов. А ведь им хотелось еще попить горячего чая. Но сон слипал глаза, и голова клонилась на грудь.
Таксынбай держался дольше, хотя глаза тоже смыкались и вновь открывались. Он уже слушал Низома мутным взглядом. И когда ему стало совсем невмоготу, он сказал:
– Нынче я совсем устал, очень хочется спать, – и Таксынбай еле встал на ноги и, качаясь, зашагал к своему коврику под открытым небом.