Николаев взобрался на коня и в ночи ускакал в сторону того городишка. Там стоял полк, которым командовал Юнусбай. Полковник бывал здесь не раз и проводил учения с командирами и солдатами. Как обычно, такие мероприятия заканчивались для советника эмира двухдневными угощениями, где было и вино. Ему нравилось такое гостеприимство.
Казармы полка стояли на окраине города и были окружены высокими глинобитными стенами. В такие часы улицы были безлюдны, и лишь где-то слышался голос ночного сторожа.
Николаев остановил коня у больших ворот и сошел на землю. Затем постучался большим дверным кольцом, оттуда раздался голос караульного: «Кому это не спится в такую ночь?» Полковник велел немедленно позвать старшего командира. «Скажи ему, что из Бухары прибыл важный человек».
Вскоре часть двери со скрипом отворилась, и его впустили туда. Два солдата завели незнакомца в караульную комнату. Там было светло, с потолка свисала лампа.
– Здесь я – командир, то есть за старшего, – ответил человек, сидевший на тахте, застеленной цветастыми одеялами. На вид ему было лет тридцать, и, судя по дорогому халату, он был из богатой семьи. Погонов на нем не было, и потому невозможно было узнать, в каком он чине.
Николаев снял чалму и спросил:
– Узнаешь меня, я русский полковник, проводил у вас учения?
– О, как же, как же, конечно, узнал! – мигом вскочив с места, быстро поправил сморщенное одеяло и предложил гостю сесть. Про себя же подумал: неужели это советник эмира? Вроде похож, но почему в мусульманской одежде и почему такой большой человек явился в полк один?
Следуя восточной вежливости, Николаев поинтересовался, как идет служба, как дела. И тут молодой командир вытянулся и по форме доложил обстановку, из чего следовало, что их солдаты исправно несут службу и все в порядке. Затем осторожно осведомился у столичного гостя:
– Господин советник, может быть, вы удостоите нас чести и будете гостем в нашем доме? Мой отец, купец Сардорбек, мы будет несказанно рады, будет щедрое угощение.
– В следующий раз, а теперь скажи: сколько нынче людей в казарме?
– Около двухсот человек.
– А где остальные, ведь в вашем полку должно быть две тысячи?
– Остальные дома, ночью они уходят спать домой. Сами понимаете, семейные люди, да и как спать без жены.
– А ты женатый?
– Да, у меня две жены. Недавно вернулся от одной из них, – ответил командир, стыдливо улыбаясь.
– Ну и армия, как ни учи… – гость махнул рукой. – Я приехал по срочному делу, мне нужен ваш командир, полковник Юнусбай. И как можно скорее.
– Сейчас, сейчас, я мигом! Он живет недалеко.
Пока Николаев ждал, в комнату вошел молоденький солдат, постоянно кланяясь важному гостю. Он ловко расстелил на тахте старенький дастархан и поставил чайник. Затем спешно удалился и снова явился с двумя лепешками: «Господин, угощайтесь, сейчас начнем готовить плов».
– Кроме чая, ничего не надо, я скоро уйду.
Солдат оставил гостя одного, и через короткое время в комнату вошел полковник Юнусбай, в военном халате с погонами и саблей на боку. Это был человек лет пятидесяти, с лицом монгольского типа и жиденькой бородкой. Он был удивлен и вместе с тем невероятно рад такому гостю. Мужчины обнялись, как того требует обычай, после чего Юнусбай сразу же обиженно произнес:
– О, мой друг, почему вы не прибыли прямо в мой дом? Почему вы обидели своего друга, чем я не угодил вам?
– Я надеюсь, вы не обидитесь. Дело очень срочное, я тут оказался случайно – ехал с отрядом мимо и вспомнил про вас. Мои люди ждут меня в степи, иначе непременно бы погостил у вас. Я сейчас напишу записку нашему почтенному эмиру, и вы лично доставите ее в Бухару, в резиденцию Его величества.
– Вы это говорите вполне серьезно? Правителю славной Бухары? Вы не шутите? – спросил Юнусбай и уставился на гостя, не веря его словам.
– Да, именно ему и никому больше. Он ждет этого письма. Сам не могу. Так надо, не задавайте лишних вопросов: дело весьма важное.
– О, мой друг, но я не могу так просто явиться к эмиру.
– Вот мой перстень, по нему вас сразу впустят в резиденцию эмира. Дальше отдадите письмо секретарю по имени Нодыр и скажете, что это письмо от меня. И оно будет доставлено эмиру, если даже он спит. Я уверен, что Его величество высоко оценит вашу услугу.
– О, ради нашего повелителя я готов на все. Для меня это великая честь.
Николаев раскрыл халат, вынул из полевой сумки листок бумаги, перо и принялся писать на русском языке: «Ваше величество! К сожалению, так случилось, что ваш замысел не удался полностью. Дервиши испортили дело, и теперь о том месте знает весь отряд Таксынбая. С дервишами все получилось, как задумали. Теперь я с отрядом возвращаюсь в Бухару и беспокоюсь, как бы кто-нибудь не сбежал с пути. Вышлите мне навстречу надежную охрану. Ваш Одылбек».
Далее Николаев положил записку в конверт и протянул Юнусбаю, который сидел рядом. Тот взял письмо, и его сердце забилось сильнее: такого важного дела ему никогда не поручали, да и эмира он видел всего три раза, во время смотра войск. Командир полка вытер вспотевший лоб и засунул письмо внутрь халата.