Когда они вышли из казармы, гость вскочил в седло и спросил у Юнусбая:
– Кто с вами поедет в Бухару?
– Вот этот командир и еще три солдата.
– Вот еще что. Почему вы отпускаете своих солдат ночевать домой? А если внезапно нагрянут Советы, как вы будете собирать полк? А ведь враги могут незаметно прийти в город ночью со стороны степи. Когда вернетесь домой, срочно наведите порядок. А теперь, не теряя времени, скачите изо всех сил в Бухару.
– Будет исполнено, – отдал честь Юнусбай и добавил: – Клянусь вам, что все будут спать в казармах.
Так Николаев ускакал в степь и вскоре в ночи заметил маленький огонек – этот костер разжег для него Таксынбай, чтобы по нему он смог найти отряд в степи.
Как только Николаев сошел с коня у костра, командир доложил обстановку в двух словах: все спокойно, солдаты спят кучкой, их охраняют мои верные люди.
– Слава Богу, что у нас все хорошо. Через два дня будем дома. И тогда первым делом я напьюсь вина, – улыбнулся полковник.
Но Таксынбай ждал от него другой речи: может, полковник расскажет ему, почему среди ночи он умчался в Саран? Что это за новая тайна и почему надо скрывать от него, самого доверенного человека эмира? Ведь ему ведомо немало секретов царского двора. Тем более теперь, когда их связывает великая тайна и они должны быть вместе. Какой же этот русский высокомерный!
Вместо этого советник сказал ему:
– Иди спать, Таксынбай, а я буду дежурить. Но прежде обойди караульных: люди могли заснуть от усталости, все-таки весь день в седле.
– Только недавно беседовал с каждым, – сухо ответил командир.
Таксынбай возненавидел Николаева еще больше, хотя виду не подал. Он зашагал к своему коврику и лег под открытым небом, как все обитатели военного лагеря. Обида не давала ему заснуть: «Ничего, я покажу этому русскому, когда вернемся в Бухару. Я посмотрю, куда денется его надменность, когда я сообщу эмиру о его любовной связи с женой самого правителя. Да за такие дела эмир зарубит его на части». Эти сведения он получил от служанки Натальи-ханум. Начальник охраны давно намеревался рассказать об этом эмиру, но вот вопрос: поверит ли эмир словам служанки? И все-таки нужно сообщить. Идея о мести немного успокоила его, но сна все не было. Рядом на спине похрапывал его помощник с открытым ртом. Командир толкнул его в бок, и тот резко поднял голову и уставился на Таксынбая:
– Что случилось, господин, на нас напали?
– Не храпи, мешаешь спать.
– Слушаюсь, будет исполнено, мой командир! – и отвернулся к нему спиной.
И внезапно в голову Таксынбаю пришла страшная мысль: «Может, эмир хочет и его отправить на тот свет? Как это случилось с преданным Давроном, – стал размышлять командир. – Неужели и меня… после стольких лет верной службы?»
И впервые Таксынбай почувствовал себя маленьким человеком, которому могут спокойно перерезать горло, как это сделали с дервишами. А ведь он считал себя очень важным лицом, даже выше министра. «А впрочем, мне нечего бояться за свою жизнь: теперь эту тайну знает весь отряд. Не убьют же всех? Напрасно я пугаю себя всякими домыслами».
Таксынбай успокоился и вскоре заснул.
С восходом солнца весь отряд встал в три ряда с босыми ногами на свои молитвенные коврики, и люди начали молиться. Затем солдаты съели по чашке рисовой каши, и весь караван помчался дальше по степи. Уже не было надобности им скрываться от людей, теперь возникла другая задача: никто из солдат не должен сбежать.
Так минул еще день пути, и до прибытия в столицу оставалось совсем немного.
Был полуденный зной, когда Николаев, который ехал во главе каравана, увидел вдалеке всадников. Они двигались им навстречу. Одылбек поднял руку, и караван остановился.
Когда всадники стали близиться, Николаев разглядел среди них Низома – молодого командира артиллерийского отряда. Они были хорошо знакомы, и Низом почитал русского полковника как своего учителя по военному делу. Однако советник был слегка удивлен, ведь он ждал совсем других людей. Таксынбай оказался рядом, желая узнать о причине задержки. Низом отдал им честь на российский манер. Затем командир артиллеристов с широкой улыбкой на лице рассказал, что у них закончились учения в Саране и теперь они возвращаются в Бухару. При этих словах он подмигнул Николаеву, и тот все понял: значит, это дело поручено ему. Услышав это, Таксынбай легко вздохнул: «Вот зачем советник ездил в Саран. Значит, там шли учения… Но зачем из этого надо было делать тайну? Эх, какой глупый этот полковник, – усмехнулся про себя Таксынбай. – Разве это тайна? Он даже не догадываешься, какими секретами эмира владею я, они ничто в сравнении с твоими учениями, о которых болтают даже на базаре».
– Если вы едете в Бухару, то присоединяйтесь к нам, – предложил советник артиллеристам, – будет веселее. Становитесь в конец каравана, за отрядом Таксынбая.
– А вы, учитель, здесь по каким делам?
– Низом, тебе не следует задавать лишних вопросов. Ты же знаешь, у военных людей могут быть тайны. Я сам учил вас этому.