Так что финальная картина мне представляется следующей. В некий взаимовыгодный биоценоз последних палеолитических «гайават»-охотников, носителей гаплогруппы I, и пришедших с юга «фермеров», несколько дополненный среднестоговцами, вторглись с юга конники-ямники со своими топорами. Цель – подчинение и рэкетирование населения – несколько размывалась наличием некоего вольного и независимого сообщества охотников, которые к тому же вполне могли контактировать с бывшими сородичами на Крайнем Севере. Судя по тому что в позднейшие века между «индоевропейскими» скандинавами и лапландцами отношения были крайне холодными из-за откровенного расового отторжения, причём со стороны скандинавов же, можно предположить, что этот расистский подход мог зародиться ещё тогда, когда в Скандинавию ворвались степняки с топорами.
Тотальность завоевания и контроля завоевателей над захваченными территориями и обществами проявляет себя и через язык. Судя по многочисленным данным и выводам лингвистов и историков, именно степняки – сначала среднестоговцы, потом шаровидники, затем очень массированно топорники – и заставили Европу говорить на индоевропейских диалектах. Более того, сами индоевропейские диалекты, их распространение по планете, показывают, что своё начало этот язык берёт именно там, где выделилась, а затем начала своё распространение гаплогруппа R.
Разумеется, закономерности появления языковых сообществ мы знаем не лучше, чем закономерности появления этнических или генетических общностей. Но в целом если убрать наукообразный суржик, которым любят пользоваться лингвисты, то увидим следующее: языки начинаются с явлений –
– изоляции; когда сообщество, отделённое от прежней языковой среды, довольно быстро изобретает свой личный понятийный аппарат;
– слияния, когда два языковых сообщества оказываются в непосредственном социальном контакте и перенимают друг у друга понятия, после чего сливаются в отдельный язык;
– разделения, когда по тем или иным природным, социальным, идеологическим и прочим мотивам диалекты языка начинают развиваться в отдельные языки.
Впрочем, это явления связанные, взаимопроникающие и оставляющие исторические следы протоязыка в языковом аппарате и лексическом фонде. Об этом уже шла речь в предыдущей работе. И когда смотришь на эти процессы на большой дистанции, становится ясно, что всё же в фундаменте появления новых языков лежит именно изоляция – выделение некоего сообщества из прежней среды и обретение им в новых природных и социальных условиях нового понятийного аппарата.
И вот теперь вернёмся к гаплогруппе R. Разумеется, всё очень предположительно для древних времён, когда она зарождалась, но на том уровне этой науки приходится распоряжаться хотя бы сравнительными и косвенными данными.
Итак, судя по распространение и частоте различных субкладов этой гаплогруппы, она могла зародиться в Центральной Азии между 24 000 и 34 300 лет назад от гаплогруппы P. Определяется, что –
Мигрировала эта тогда ещё, скорее всего, общность широко: мы уже знаем, что древнейшим носителем маркёра R* был мальчик MA-1 со стоянки Мальта́ в Южной Сибири – около 24 тысяч лет назад.
Где-то там же зародилась и гаплогруппа R1 (мутация M173) около 31 900 лет назад. Примерно там же, в Южной Сибири и Туркестане, как считается, зародилась гаплогруппа R1a около 22 800 лет назад, а также и R1b.
И вот тут мы уже можем проследить дальнейший путь этих общностей не только генетически, но и археологически и даже географически.
Помните, мы говорили об елшанской культуре 9-тысячелетней давности? У её представителя точно обнаружен маркёр R1b. Это, конечно, может быть и случайностью. Но елшанская культура мигрировала из среднеазиатского Закаспия, неся следы зарзийской технологии, 18–8 тысяч лет назад. А та эволюционировала из барадостской культуры – первой после неандертальцев в пещере Шанидар.
И вот на карте сравнительной частоты присутствия носителей R1b мы можем с холодящей душу отчётливостью видеть весь этот процесс взаимопревращений с сохранением древнего генетического маркёра!
Вот они, эти области! Иранский Курдистан, барадостская культура. Закаспий, зарзийская культура. Вот район Самары и Оренбуржья, где осела елшанская культура. Переходящая затем в средневолжскую, самарскую, хвалынскую – и прямым путём сначала в ямную, а затем в её потомков.
Да, есть относительно случайные области – как в центре Африки, куда, видно, забрёл какой-то «дикий» род. Но в целом – в целом! – картина показательна.
