Можно даже проследить путь ямников в Западную Европу – вдоль Дуная. И дальнейшей их – то есть уже топорников – распространение и доминирование далее на запад: на лесном востоке всадникам было объективно трудно, и здесь стали доминировать земледельцы-скотоводы с R1a.
Ну а дальше мы все, даже не будучи лингвистами, вполне можем себе позволить реконструировать тот язык, на котором болтали топорники и шнуровики.
Владеющий современным русским не полностью, но понимает язык «Слова о полку Игореве». Язык летописей ему тоже доступен. То есть за тысячу лет изменения непринципиальные.
Древнеславянский надо уже учить, хотя в целом он пониманию доступен. Это полторы тысячи лет. Нет, я, безусловно, не хочу тут заниматься сомнительными фокусами в духе глоттохронологии – но если уж мы после такого обогащения и вообще серьёзных изменений в языке последних двух веков в состоянии понять то, что говорилось полторы тысячи лет назад, значит, те, кто говорил тогда, в состоянии были понять тех, кто говорил на предковых этому языку диалектах три тысячи лет назад. То есть они понимали носителей языка срубной или андроновской общностей.
Почему именно их? Пока – чисто по хронологии, хотя в другой работе мне уже доводилось прослеживать прямую преемственную связь между срубной и позднейшими культурами, приводящими к достоверно славянским культурам. Впрочем, бесспорно один из крупнейших специалистов по степным культурам Наталья Членова убедительно показала на распространение синхронных индоиранских гидронимов в ареалах распространения срубной и андроновских общностей. А поскольку ясно, что ни индусы, ни иранцы в степи между Днепром и Обью на постоянное место жительства не переезжали – всё было строго наоборот, – то это, значит, автохтонные топонимы индоиранских диалектов индоевропейского языка.
А из кого у нас складывается срубная общность? Из абашевской, синташтинской, катакомбной культур. А они откуда? От ямной ведут своё происхождение. А андроновцы? Над теми постарались напрямую ямники и некие афанасьевцы. Которые у нас от кого? Тоже от ямников, далеко ускакавших – аж до Алтая и Хакасии. А что – Степь одна. Как и гаплогруппа та же – R1b.
От афанасьевцев, между прочим, и язык сохранился. В смысле, сам язык – тохарский – ныне мёртвый, но надписи на нём остались, и они индоевропейского характера.
А сколько от этих ребят до ямников? Да всего-то 400 лет! Понимать должны были, точно! Следовательно, эта самая индо-иранская топонимика может смело считаться ямной, донесённой ямниками и их потомками до той самой Оби и той самой Хакасии.
По косвенным, конечно, по косвенным. Но пересечения косвенных улик вполне позволяют вынести вердикт, вполне годный для отправления человека в тюрьму. Мы занимаемся, конечно, гораздо менее суровыми вещами – хотя и не менее ответственными, – потому по вторым косвенным позволим себе тоже сделать верное утверждение.
Речь идёт вот о чём. Не раз встречались свидетельства, что те, кто хорошо владеет санскритом, в состоянии понимать базовую часть русской лексики. Санскрит, конечно, язык мёртвый, а то и частично искусственный. Вроде как латынь в нашем обществе. Но занесён-то он был в Индию изначально переселенцами как раз из андроновской общности, из синташтинской её части! И, следовательно, русский и санскрит пересекаются в языке синташтинцев. А синташтинцы у нас – потомки ямников.
Всё сложилось. Кто там позже или раньше отделялся от ямного языка – не так уж важно. Важно, что тот был точно индоевропейским, давшим, среди прочего, ветвь индоиранских языков. Через язык синташтинцев.
А ямная у нас – в том числе из хвалынской, и разница опять всего в четыре века. А хвалынская – из самарской, практически без временного лага. А та – из средневолжской, а та – из елшанской, а та… Чувствуете, к чему клоню? Ага, к тому, что все эти ребята – носители R1b. И потому не будет слишком большой фантастикой считать доказанным, что изначально индоевропейские языки берут начало от общности, которая когда-то группировалась вокруг отца-производителя с гаплогруппой R!
