Почему мы так много места и времени посвятили размышлениям о степных народах и их культурах? Да именно потому, что они однажды переломили весь уклад жизни дедушек моих Хёгни в Скандинавии и бабушек их. Не моих – это хоть в скобочках, но надо подчеркнуть, ибо по митохондриальной гаплогруппе я носитель маркера V19. Это на самом деле удивительнейшее и великолепное совпадение: мт-гаплогруппа V сегодня наибольшую частоту имеет именно среди… саамов (42 %) в Северной Скандинавии и Финляндии, а также среди кантабрийцев (19 %), изолированно живущих в горах… Северной Испании! То есть перед нами отзвук тех самых древних семейных взаимоотношений между парнями из I и их верными подругами из U5 и, получается, V, которые рука об руку прошли и заполнили было всю Европу, покуда их сначала ближневосточные земледельцы, а затем уже степные интервенты не разрезали на две части, а затем не ассимилировали, не тронув только тех, до кого добраться было сложно или невыгодно.
К сожалению, в моём случае совпадение чисто теоретическое: по матери-то я – тульский, а кто и как завёз женщин или женщину с V19 в посёлок Донской Тульской области, неведомо.
Но вернёмся всё же к дедушке. Итак, однажды, около 5,2 тысячи лет назад, в Скандинавии появляются люди из Степи, с повадками безжалостных кочевников (а это так, ибо за одно-два поколения, которые указывают археологи как срок появления новой культуры в Европе, прежние менталитеты не выветрятся, даже если бы в Европе кочевников встречали зайчики в низком поклоне). Пришельцы тут же начинают людей массово бить по головам, включая женщин и детей, и отправлять в могилу с проломленным черепом. Что означает в нынешних понятиях геноцид.
Зачем они это делали? Из-за неуёмной жестокости? Возможно. Но не исключено, что здесь есть некоторая связь с обычаями, уже в историческое время фиксировавшимися в той же опять Южной Руси. На них указывает, например, исследователь из Петербурга С.Б. Чабаненко. Он напоминает о так называемых «нечистых покойниках» – чаще всего насильственно умерщвлённых, которым в черепа вбивали гвозди и всячески повреждали. Делалось это с целью то ли удержать дух покойника в теле, буквально прибив его, то ли, наоборот, выпустить его подальше, чтобы не возвращался и не вредил оставшимся в этом мире.
Если это так, то нетрудно допустить, что в эпоху, когда на гвозди был дефицит, черепа насильственно умерщвлённым должны были попросту именно проламывать. Более того, не исключено, что это вообще был местный обычай, творчески развитый интервентами. Вспомним притопленные черепа в Мутале – не та же ли причина не допустить выхода духов убитых в наш мир заставила разбить и утопить черепа восьмерых бедолаг из культуры маглемозе?..
Но как бы то ни было, само число захоронений – 3 тысячи! – говорит о массовости террора. Даже если черепа были проломлены посмертно, с ритуальными целями, это всё равно свидетельствует, что в дотоле относительно мирном течении жизни в Скандинавии, где во взаимной выгоде уживались «фермеры», рыболовы, охотники и оленеводы, появился новый жестокий фактор. И не исключено, что именно он и был унаследован дальнейшими культурами на этой территории, известными своими изощрёнными предсмертными и посмертными ритуалами, как, собственно, и самими ритуалами, приносящими смерть. И донесли их вплоть до эпохи викингов, от которой остались уже и письменные их описания…
Кроме того, пришельцы принесли новый язык – индоевропейский.
