Да ясное дело: чтобы хоть куда-то определить русов! Летописец ведь явно пребывал в том же недоумении, что и мы: русы есть — но в то же время явились ниоткуда. Потому он и попытался — и не раз! — обозначить этих загадочных людей хоть через что-то известное. А что для тогдашнего христианского автора самое известное в происхождении парода, если ничего определённого об оном происхождении нет в наличии?
Ной. Старик Ной был этим самым общим знаменателем для всех людей. Он один спасся после Потопа. И три его сына. И они — это всем ведомо было — поделили землю между собой.
Ну а поскольку русы вроде как свои — они, значит, из части Иафета, сына Ноя. А за детализацией к кому другому обращайтесь, я же более точных сведений не имею, скромно намекает летописец.
Но поскольку позднейшим переписчикам-соавторам летописей подобная скромность показалась не соответствующей историческому предназначению их труда… или политической задаче дня, сформулированной актуальным на тот день князем или царём, —
И летописец начинает искать варианты их отнесения к какому-либо этносу. В частности, относит русов к варягам. В которых понимает современных ему скандинавов.
А кто они были на самом деле?
Начнём с того, что, в отличие от русских летописей, зарубежные синхронные источники русь к варягам не приравнивают. И более того — последних поначалу даже не знают.
Вот самый авторитетный автор середины X столетия, византийский император Константин Багрянородный пишет большой политический трактат под названием «De administrando impеrio» («Об управлении империей») своему сыну. В этом принципиально важном труде, наполненном описаниями соседних с Империей народов и советами, как с ними обращаться, император о варягах говорит… ничего он о них не говорит!
При этом он знает, что русы — существуют: он лично принимает русскую княгиню Ольгу, ему известно о существовании русского «архонта» Ингора, его сына Сфендослава и проч. Он знает, что у него русы воюют за Крит. И вообще их довольно много в империи. Потому русы и взаимоотношения с ними и находят отражение на страницах обращённого к сыну трактата. Наконец, он подписывал мирный договор с ними! То есть признавал их в качестве договороспособных партнёров империи, признавал их государственные полномочия.
А вот кто такие варяги, император не знает! А если и знает, то в своём труде не упоминает. Это значит, в переводе с политического языка на человеческий, что русы для него существуют в качестве политической субъектности. А варягов перед его государственным взором просто нет!
В другом трактате — «О церемониях» («De cеremoniis aulae Bizantinac») — Константин при описании приема тарсийских послов, упоминает, что при нем присутствовали —
Иными словами, в императорском дворце охрану несут русы.
А варягов — снова нет.
Точнее — ещё нет.
Ибо позднее они в византийских источниках появляются. Вот только… никто их с русами никогда не путает! Например, как следует из очень интересного исследования дореволюционного русского историка В. Г. Василевского, в целом ряде византийских императорских распоряжений — хрисовулов — варяги и русы, находящиеся на службе империи, не только не являются синонимами, но и прямо разделяются друг от друга национально. Аналогично тому, как булгары отделены от франков, а сарацины от немцев:
Кроме того, некто Кекавмсп, автор середины XI в., рассказывая об осаде города Идрунт в Италии, сообщает, что его обороняли —
Выводы?
Варяги для византийцев — отдельная и самостоятельная категория наёмных солдат, не тождественная русам.
А что по этому поводу думали русы?
Вот как и при каких обстоятельствах упоминаются в нашей летописи варяги.
География:
