Надо сказать, что этот момент не вызвал у Кампензе осуждения.
Отмечал Кампензе, что Василий III «никогда не потребляет воинов чужеземных, а набирает рать свою из собственных подданных», и что «добровольно вписываются в воинскую службу многие благородные всадники», и «государь может всякий раз, когда только пожелает, собрать 60 и 70 тысяч пехоты из молодых людей, мужественных и уже совсем вооружённых».
Говоря о том, что «Московия богата монетою», Кампензе сообщал, что приток её обеспечивается прежде всего внешней торговлей, а также тем, что «вывоз золота и серебра за пределы государства строжайше запрещён»…
Объективность Кампензе, как и вообще итальянских авторов, и лояльность к России была объяснима – у итальянских государств и у России не было точек возможных конфликтов. Территориальные претензии были исключены: где Апеннинский полуостров, а где – Средне-Русская возвышенность… Усиление России также не могло быть опасно итальянцам.
Иначе вышло с многими немецкими авторами, писавшими о Руси, о чём будет сказано в своём месте.
В правление Василия III Русь два раза (в 1516 и 1525/27 годах) посетил австрийский дипломат барон Сигизмунд фон Герберштейн, оставивший «Записки о Московитских делах». Сведениям о Руси и России из иностранных источников, когда они нас ругают, верить надо с осторожностью, но когда что-то хвалится, сомневаться в правдивости автора оснований нет, ибо обычая льстить «московитам» европейцы не имели.
Так вот, Герберштейн сообщал, что благодаря системе почтовых станций он преодолел 500-километровый путь от Новгорода до Москвы всего за 72 часа, и замечал далее, что это оказалось намного быстрее, чем где-либо в Европе.
При всём при том цивилизационное отставание от Европы не только не ликвидировалось, но увеличивалось. И особенно угрожающим было полное отсутствие отечественной науки на фоне её постоянного развития в Западной Европе. По сравнению с основной массой населения Европы основная масса населения России не была такой уж «варварской», как это описывал тот же Герберштейн, но общий уровень высших, и, особенно, образованных, слоёв европейского и русского общества отличался уже разительно.
Великое княжение Василия III Ивановича длилось более 27 лет, и все эти годы внутри государства не только не прекращался, но и набирал силу очень опасный для будущего двуединый процесс. С одной стороны, усиливалась внутренняя оппозиция бояр, а с другой стороны начинался отъезд бояр и княжат за пределы Московской Руси, в основном – в Литву и Польшу, что создавало базу для успешной внешней подрывной работы.
В конце правления Ивана III бояре держали сторону Дмитрия «Внука» против Василия из ненависти к Софье Палеолог – её властность и поощрение самодержавных настроений мужа были древнему и спесивому боярству не по душе. Холодные отношения между боярами и Василием III Ивановичем сохранились и после прихода последнего к власти. Василий ограничивал права крупных феодалов и больше опирался на людей служилых – дьяков, незнатных мелкопоместных дворян… С боярами Василий советовался редко и для проформы, зато ближним советником у него был Иван Шигона-Поджогин сын боярский из захудалой ветви бояр Добрынских.
Древнее боярство отвечало Василию III отчуждением и недоверием. Бездарно и недружелюбно, даже враждебно, вели себя также братья Василия – удельные князья: дмитровский князь Юрий Иванович, углицкий князь Дмитрий Иванович Жилка, калужский князь Семён Иванович и старицкий князь Андрей Иванович. Впрочем, уделы умерших бездетными Семёна (в 1518 году) и Дмитрия (в 1521 году) Василий присоединил к Московскому княжеству, поскольку по завещанию Ивана III уделы бездетных его сыновей переходили к старшему брату.
А кроме того, не облегчало положение Василия и всей Руси поведение княжат – потомков бывших удельных князей, Рюриковичей и Гедиминовичей. Наиболее видные княжата (от древнерусского
Владения княжат не отличались от владений остальных бояр, однако в силу наследственных прав на территории бывших уделов их предков, княжата пользовались особыми привилегиями, претендовали на независимость от центральной власти. Это была немногочисленная, но влиятельная и опасная социальная группа, системно схожая с польскими магнатами.
Княжата были проблемой уже для деда Василия III – Василия II Тёмного, и, тем более, для отца Василия – Ивана III Великого. Для Василия же княжата стали постоянной головной болью. Он брал с них и бояр – например, с князя Шуйского, князей Бельских, Воротынских, Мстиславских – клятвенные грамоты о неотъезде из пределов Московского великого княжества, однако далеко не все соблюдали обещание.
