Русские распутья полностью

Конец 70-х годов XVI века знаменуется для России освоением Западной Сибири, связанным с именами Ивана Грозного, купцов Строгановых и казачьего атамана Ермака Тимофеевича.

В 1579 году Строгановы получили предписание царя создать сторожевые форпосты, выдвинутые в Сибирское ханство хана Кучума. Набеги Кучума досаждали Строгановым, но их нельзя было далее терпеть также из общих государственных соображений.

1 сентября 1581 года около тысячи казаков Ермака и строгановских «охотников» выступили на ладьях по реке Чусовая до Сибирского пути… Походы Ермака в 80-е годы года удвоили территорию России, хотя вначале это было скорее приращение земель на карте – сопротивление Кучума и сибирских племён сошло «на нет» не сразу. В одной из стычек погиб сам Ермак, в Сибири же погибли и сподвижники Ермака: Иван Кольцо – от рук местного царька Карачи, Матвей Мещеряк – в сражении при захвате ещё одного царька, Сеид-хана.

Однако русская Сибирь была вопросом сроков – на обширных территориях не существовало какой-либо устойчивой государственности, и уже вскоре русские продвигались вглубь Сибири, не ведя значительных боевых действий. В середине 80-х годов XVI века воевода Иван Мансуров поставил Обский городок при впадении Иртыша в Обь, а в 1587 году – вскоре после смерти Грозного, отряд казаков во главе с письменным головой боярским сыном Данилом Чулковым основал Тобольск, быстро превратившийся в главный военно-административный центр русской Сибири.

Через Тобольск шли торговые пути в Бухару и Китай.

Это было именно движение нации… Запад посылал в заморские владения вначале хищных авантюристов, затем – миссионеров, а затем уж – администраторов, колонистов. А русский Иван, сын Ивана да Марьи, шёл в новые земли Западной, Средней, Восточной Сибири сразу как выразитель общей русской воли – в силу широты характера.

И даже если он шёл, вроде бы, за ясаком и «мягкой рухлядью, то – в итоге – он шёл за судьбой Русской земли… Американские колонисты и правительственные войска США позднее просто очищали нужные Америке территории от индейцев, уничтожая и сами индейские племена, и их культуру. Русские же постепенно просачивались в Сибирь, заполняя её, и не отказывая при этом в праве на их исконные земли разрозненным сибирским народностям.

Неплохой, в общем-то человек – норвежец Фритьоф Нансен, смотрел на историю вопроса вот как: «Завоевание Сибири как началось чисто случайно – благодаря тому, что разбойничий атаман Ермак, объявленный при Иване Грозном вне закона и бежавший на Урал, вздумал (?! – С.К.) покорить русскому царю царство и тем купил себе помилование, – так и продолжалось более или менее случайно, с помощью разных искателей приключений…».

Дались же европейцам «искатели приключений»… В государственном взгляде на проблему Европа отказывает русской народной массе начисто. А ведь если бы русские «передовщики» не смотрели на свои действия, в том числе, и как на «государьские», ничего бы они в Сибири не добились, не совершили.

Взгляд Нансена достаточно типичен – если иметь в виду и поверхностность его, и непонимание сути подлинно русского характера. И поэтому Нансен так и не понял, что не случайно, отнюдь не случайно началось «завоевание», а на самом деле – освоение, Сибири русским человеком.

Мы естественным образом освоили её и… И естественным же и непринужденным образом вышли в Восточный океан. А после этого национальным делом стало движение в Русскую Америку. Оно не прерывалось даже в такое антинациональное царствование, как царствование Анны Иоанновны, в годину бироновщины.

Впрочем, в конце XVI века было далеко как до времён Анны Иоанновны, так и до берегов Тихого океана. На Руси происходил двойственный процесс. С одной стороны, как явление, как факт государственной и хозяйственной жизни возникло и при поощрении Ивана IV развивалось вольное казачество – донское, уральское, сибирское…С другой стороны уже при Иване IV началось прикрепление крестьян к земле, то есть – к конкретному феодалу.

В XVI веке крестьяне подразделялись на три крупные группы. Черносошные жили на государственных землях, – впоследствии они так и назывались государственными крестьянами, и несли государственные повинности. Черносошные были менее зависимы, чем монастырские крестьяне, и, особенно – частновладельческие, жившие в частных владениях феодалов. Ранее крестьянин после окончания цикла сельскохозяйственных работ – в сроки около Юрьева дня – мог свести с боярином или дворянином деловые расчёты и перейти к другому. Теперь же 1581 год был объявлен первым «заповедным» – с запрещением перехода крестьян как временной мерой.

Но лишь после Ивана Грозного – уже при его сыне, произойдёт окончательное закрепощение крестьян.