С одной стороны, без Петра – лично Петра, то есть – энергичного царя-реформатора, революционера на троне, Россия с места не стронулась бы, и наше отставание могло привести к цивилизационной катастрофе – тот же Карл XII создал нам немало проблем даже при Петре во главе России, планировал дойти до Москвы…
А что могло бы быть в той ситуации с Россией без Петра?
С другой стороны, победы и успех реформ Петра, как верно уловил Соловьёв, были глубоко обусловлены всей предыдущей русской историей, сумевший пробиться через чертополох монголо-татарского ига. Казалось бы, русский народ мог и не поддержать Петра, да и не сразу поддержал… С 1705 по 1706 год восставало население и стрельцы в Астрахани. С 1707 по 1708 год бушевали восстание под предводительством Кондратия Булавина на Дону, Левобережной и Слободской Украине, в Поволжье.
Но это – первые, до-полтавские годы Петра… После Полтавы крупных народных выступлений уже нет, несмотря на тяготы Северной войны и петровских реформ. Россия – не только Россия князя Шереметева, но и Россия тульских и уральских кузнецов поняла: надо сосредоточиться, работать и – коль уж приходится, то и воевать.
Как уже сказано, у петровских питомцев были родительские семьи, воспитавшие в них первые патриотические чувства и устремления. Но ведь и юный Пётр жил в семье, у него тоже были отец и мать. Причём, был отец, руководствовавшийся не личными капризами, а интересами России – так, как он их понимал. И это было мироощущение и миропонимание, прямо противоположное позиции Людовика XIV: «Государство – это я!» и Людовика XV: «После нас – хоть потоп»…
Как и отцы будущих питомцев Петра, Алексей Михайлович не был особо деятелен, но он смог передать сыну чувство Отечества. Когда Пётр повзрослел, это естественно и глубоко укоренённое чувство подсказало ему тот путь, который необходим Отечеству – путь реформ на базе европейского знания.
Молодой Пётр впервые отправился за границу в составе «великого посольства» не для гульбы, а для изучения наук, морского и корабельного дела. Он сам через много лет признавался, что ему было бы стыдно знать меньше тех, кого он направлял в Европу на выучку.
Вот Указ царя навигаторам от 10–31 августа 1712 года:
«
Меньшинству посылаемых за границу этот Указ впрок не пошёл. Но большинство искренне воспринимало эти строки как жизненный принцип, потому что это был жизненный принцип самого российского верховного вождя!
Интересно и полезно ещё раз вернуться к Полтавской битве и вообще к «русскому» походу Карла XII, чтобы на их материале кое-что понять и кое-кого кое с кем сравнить…
Начну с полу забавной детали…
Когда Россия заключала с Саксонией (и Польшей) союз против Швеции, саксонский курфюрст и польский король Август II получил в подарок от своего союзника, царя Петра, драгоценную шпагу. Однако дела у Северного союза тогда шли неважно, и Август в 1706 году заключил за нашей спиной в саксонском местечке Альтранштадте тайный мир с Карлом. А в знак своей «преданности» (или предательства?) отдал дарёную петровскую шпагу шведскому королю. И Карл XII так дорожил подарком, что всюду таскал его за собой, пока в Полтавской баталии не лишился её вместе со всем войском и обозом.
Вскоре после Полтавы Пётр и Август встретились вновь. И русский царь, простив неверного короля польского, как бы невзначай осведомился на пиру: а где, мол, шпага, мой подарок? Август заюлил – храню в Саксонии как дорогую реликвию. И тогда Пётр достал шпагу, взятую с боя у Карла, и сказал: «Так вот тебе
Такая бывала у нас история – при таком-то вожде!
Что же до шведского короля, то Карл XII вышел в свой русский поход в январе 1708 года. Он хотел двинуться на Москву через Смоленск и Можайск, но Пётр своей полководческой линией не позволил ему этого. И если посмотреть на карту русского похода Карла XII, то сразу становятся понятны план Петра и его стратегическая глубина.
От Смоленщины до Полтавщины Карл всё время шёл в двойном окружении русских войск. Всё время шведов «сопровождали», как волки отару, слева – пехота Шереметева и корпус генерала Инфланта, справа – конница Меншикова. Шведов не пропускали в направлении Москвы и настойчиво сбивали к югу, вынуждая Карла расходовать силы, растягивать коммуникации (а точнее – лишаться их). Шведов вынуждали идти по голодным и холодным местам в расчёте на поживу на Юге России. Придя туда, Карл намеревался двинуться на Москву через Харьков и Белгород.
К тому же, вскоре Карл стал рассчитывать на поддержку гетмана Мазепы, которому Пётр доверял безмерно, но который уже готовился предать и собственного государя – Петра, и Россию, и Украину и украинский народ.
