Первым кавалером первого и высшего российского ордена – ордена Андрея Первозванного стал в 1699 году Фёдор Алексеевич Головин, выдающийся старший соратник Петра, дипломат, генерал-адмирал и фельдмаршал. Но кто помнит сегодня, что вторым кавалером этого высшего ордена был Иван Степанович Мазепа? А ведь это – так!
Русский историк Костомаров написал о Мазепе: «Едва ли мы ошибёмся, если скажем, что это был человек чрезвычайно лживый… <…> Перед царём, выхваляя свою верность, он лгал на малороссийский народ… а между тем перед малоруссами охал и жаловался на суровые московские порядки».
Характерно, что уже в изгнании Мазепа дал взаймы королю Карлу 240 тысяч талеров. То есть, Мазепа был не только неимоверно подл, но и неимоверно златолюбив! Уже после его смерти у него было найдено 160 тысяч червонцев.
Умер Мазепа 18 марта (ст. ст.) 1710 года от старческого истощения в селе Варнице близ Бендер. Тело, его отпетое в присутствии Карла, было отвезено и погребено в древнем монастыре святого Георгия на березу Дуная близ Галаца.
Тогдашний запорожский кошевой атаман Костя Гордиенко от Мазепы отличался лишь существенно меньшим калибром измены и несравненно меньшей образованностью (если к Гордиенко вообще применительно это слово). После Полтавы Гордиенко сбежал вместе с Карлом и Мазепой в Бендеры и, как пишет академик Тарле, «долго но безуспешно интриговал за границей вместе с Орликом в интересах Англии и других врагов России». «Умер этот авантюрист, – заключает Тарле, – в 1733 году».
Впрочем, осенью 1708 года до этого было ещё далеко – Мазепа и Гордиенко лишь готовились изменить.
Почти весь 1708 год шведам пришлось бродить между Смоленском и Новгород-Северским, а к 28 сентября 1708 года они получили первый мощный удар, предопределивший во многом весь ход дальнейших событий – сам Пётр разбил под деревней Лесной на Могилёвщине Левенгаупта. Шведский фельдмаршал во главе 16-тысячного корпуса шёл на соединение с Карлом и вёл с собой огромный обоз стратегического значения то ли в семь, то ли даже в восемь тысяч телег.
Семичасовой бой 12-тысячного русского летучего корпуса (корволанта), состоящего из пехоты на телегах, кавалерии и артиллерии, Пётр провёл с превосходящими силами «природных» шведов блестяще. Он, как подлинно великий полководец, заранее подтягивал к месту сражения всю ближнюю «наличность» войск, и это полностью оправдало себя – в критический момент к полю битвы спешно подошёл 5-тысячный корпус Боура и это решило дело. Шведы бежали, теряя груз, а у Пропойска Меншиков добил их и взял не менее двух тысяч телег. Шведы потеряли до 8 и более тысяч человек, русские – немногим более тысячи.
Победа была полной, но её значение выходило за чисто военные рамки – гибель обоза Левенгаупта стала для шведов предпосылкой будущего краха всей кампании. Левенгаупт долго собирал свой гигантский обоз в богатой Лифляндии и его припасов должно было хватить всей шведской армии на весь русский поход. Плюс – подкрепление войсками, которые до Карла так и не дошли.
А наступала зима…
Пётр назвал Лесную «матерью Полтавской победы» и предлагал всем подсчитать, что Полтавский бой последовал ровно через девять месяцев после боя при Лесной.
Карл, впрочем, не унывал. Русские уже били шведов в Лифляндии, а Карл по-прежнему беспечно заявлял, что вернёт себе Прибалтику в Москве. Зимой 1709 года его люди гибли от морозов и голода тысячами, а он писал об этом сестре в Стокгольм как о чём-то забавном.
В конце октября 1708 года Мазепа изменил явно, сбежав из своей «столицы» – Батурина, к Карлу. Оголодавшие шведы спешно двинулись в богатый Батурин, где были и огромные войсковые припасы, прежде всего порох. Но Меншиков опередил Карла и Мазепу и разорил Батурин. На Украине, как и в Северской Великороссии вовсю разгоралась народная партизанская война. Пётр писал, что «народ малороссийский» ведёт себя так, что лучше и пожелать нельзя.
Между прочим, вскоре после разорения Батурина казаки Меншикова во время лихого налёта убили Линрота – последнего генерал-адьютанта короля. Карл XII начал поход на Россию с шестью генерал-адьютантами. Один – Канифер, был взят в плен, и тоже – казаками. Пятеро остальных были убиты. Но и вся шведская армия продолжала погибать без генерального сражения.
Пережив страшную зиму, шведы в конце концов пошли к Полтаве, рассчитывая легко её взять. Однако всё выходило для них не так, как желалось. А Пётр стягивал сюда войска для генерального сражения.
Ко времени Полтавы тогдашняя Европа (то есть, прежде всего – Франция, Англия, Голландия, Австрия, но также – вроде бы прорусская Саксония и т. д.) была уже психологически настроена анти-русски. По разным причинам, но европейцы не хотели и боялись сильной России. Правящие круги Европы ещё до Полтавы были озабочены растущей мощью России и следили за процессами в ней весьма внимательно – к чему имелись все основания!
