Русские распутья полностью

Бежав с Полтавского поля, Карл укрылся у турок в крепости Очаков. В конце августа 1709 года в Стокгольм в адрес шведского государственного совета, именовавшегося «Комиссией обороны», из Очакова пришло письмо Карла, датированное 12 июля. Само название «Комиссия обороны» было, конечно, лживым – непосредственно шведской территории никто не угрожал, зато сами шведы угрожали чужим землям и захватывали их.

Письмо короля в государственный совет – это всегда документ большой важности. И вот как Карл описал в нём Полтаву: «…обстоятельства здесь были хороши, и всё хорошо проходило, так что предполагали в скором времени получить такой большой перевес над врагом, что он будет вынужден согласиться на получение такого мира, какой от него потребуют. Но вышло благодаря странному и несчастному случаю, так, что шведские войска 28 числа прошлого месяца потерпели поражение в полевом сражении. Это произошло не вследствие храбрости или большой численности неприятеля, потому что сначала их постоянно отбрасывали, но место и обстоятельства были настолько выгодны для врагов, а также место было так укреплено, что шведы вследствие этого понесли большие потери. С большим пылом они, несмотря на преимущество врага, постоянно на него нападали и преследовали его. При этом так случилось, что большая часть пехоты погибла и что конница тоже понесла потери… Однако мы теперь заняты приисканием средств, чтобы неприятель от этого не приобрёл никакого перевеса…».

Кончается письмо короля приказом об ужесточении режима для русских пленных, которых в Швеции и так били смертным боем и морили голодом.

Карл в своих оценках просто жалок в своём легкомыслии… В войне с генералами вермахта русским помогал «генерал Мороз», а против Карла на стороне русских был, оказывается, «генерал Рельеф»…

Ну-ну..

В том же духе Карл писал и своей любимой сестре и наследнице Ульрике Элеоноре уже из турецких Бендер. В письме о Полтавской битве сказано уже после подписи «Karolus» в короткой приписке-постскриптуме: «Здесь всё хорошо идёт… Только… вследствие одного особенного случая армия имела несчастье понести потери, которые, как я надеюсь, в короткий срок будут поправлены. За несколько дней перед сражением я тоже получил одну любезность (ранение в ногу. – С.К.), которая помешала ездить верхом, но я думаю, что я скоро избавлюсь от ущерба, который состоит в том, что я на некоторое время должен был прервать верховую езду».

Эти письма Карла – удивительный человеческий документ. В них виден стратегически невежественный человек, который мог выиграть ряд кампаний против нестойкого противника, но никак не мог выиграть войну в целом. да ещё у такого противника, как Пётр и Россия Петра!

Полтава стала мощным фактором формирования нового русского самосознания… Она и сегодня показывает нам, как велика роль лидера нации, лидера России, готового сражаться и работать вместе с народом для великого будущего России.

Полтава стала и символом нового единения Великороссии и широких народных масс Украины, которому противились отщепенцы типа гетмана-ренегата Мазепы, запорожского кошевого атамана «Кости» Гордиенко и «значной» украинской «старшины». «Старшина» тянулась не к строгой Москве, а к стоящей на «шляхетских» вольностях Варшаве. Ну, элита – она и в Африке элита, а не только на Украине…И «элиты» двух сортов не бывает – смердят оба.

Современный американский историк Роберт Мэсси, автор монографии «Пётр Великий» сказал о Полтаве так: «Новый баланс сил, установленный… пехотой Шереметева, конницей Меншикова и артиллерией Брюса, руководимых их двухметровым властелином, сохранится и разовьётся в XVIII, XIX и XX веках».