«Невидимые – это водяной, байники»
Лесные, водяные, домовые «хозяева», черти, нечистые духи неясного обличья могут вторгаться в жизнь человека, оставаясь незримыми (невидимой силой). «Бывает, ночуешь у костра: шумит, гремит, угли раскиданы – и никого нет»
В некоторых районах России под «невидимыми» подразумевают «тайных людей», то есть про́клятых (заклятых), похищенных нечистой силой, пропавших без вести мужчин и женщин, стариков и детей, а также погубленных матерями младенцев. Эти «невидимые» лишены погребения и незримо скитаются по земле, избывая отпущенный им срок жизни, который прервала безвременная смерть. Они попадают в подчинение к нечистым духам (в основном к лесовикам), живут у них и растут, исполняя различные поручения (отправиться в деревню, стащить неблагословленные еду или питье, затеять драку, раздуть пожар). «Живут в лесу, с незнакомым все народом, это все тоже про́клятые, выходит. Робить их там заставляют – что бабы, не благословясь, оставляют – их дело стащить… Особливо, бают, тяжело тащить хлеб из печи, коли баба, не благословясь, его посадит: им ведь и горячо, а утащить-то надо, чтобы не заметили…»
Любимые проделки невидимки – забрать потихоньку съестное или незаметно встать на запятках свадебного поезда, отчего лошади остановятся
Во владимирской быличке невидимая сила уводит про́клятую женщину под воду, в гнездо шутовок (русалок-про́клятых): «Живут они, как и мы, в избе, стряпают, едят, прядут, шьют – одним словом, делают все, как и у нас».
Живые люди пребывают в окружении невидимых людей (или просто невидимых, невидимок), свободно проникающих в избы, сидящих за столом на свадьбах и похоронах в ожидании неблагословленной добычи, собирающихся в банях на посиделки.
«Вот, говорят, парень работал на лошади. А потом выпрег лошадь, бросил отпрядку так-то недалёк. Лошадь выпустил на пастбище и лег коло анбара. А то он пока дожидался своих с работы, ён и заснул коло анбара под навесой. Вот ему девушка красивая поснилася. И назавтрея, лошадь выпрягши, взял тогда нарочисто лег коло анбара, чтобы ему опять ета девушка поснилася красивая. Ена опять ему поснилася. И на третий день так. Ето, а на третий день ена пришла, его разбудила, ета девушка красивая. Ну, ён с ней побяседовал, посидел, а потом стал договариватца, где с ей встречатца. Ена от сказала: „Ходи в байню!“
Им в байне токо можно встретитца. Вот ён и ходил туда. Так от так ходил: ён брал лыки. Вот, скажет дерявенским, дерявенские дадут ему лык, ён снясет в байню. И вот еты, нявидимыи, все ети лыки на лапти и сплятут. (Що вот некому в дяревни было лаптей плесь, у кого сямья-то большая. Надо летом на работу, где ж всех обуть, и раньше жа рябятишки вси ж в лаптях ходили!)
Там от их много собиралось в байне, невидимых, не онна ета девушка. И вот, и все ети лапти сплятет! Ён принясет в дяревню – опять народу отдаст! Видь оны там, в байне, и прядут, и хто да что делают!»
Мир невидимых соположен или даже тождествен миру обычных людей; это не «мир иной», а неотъемлемая, лишь невидимая при обычном течении жизни часть мира видимого.
Облики невидимых людей зачастую смешиваются с обликами нечистых духов: невидимые служат им; сами могут стать лешими, водяными. В рассказе, записанном на Новгородчине, невидимые уводят к себе девочку, которую сгоряча обругали родители.
«Ну вот, пропала ребеночком неизвестно куды. Токо не могу сказать, скоко лет ей было. Ну, не совсем маленьким ребеночком пропала-та! Пробовали родители искать и спрашивать. Ну, тогда зверей не было… Куда делся ребенок, куда делся? Раньше так: где ты узнаишь? По гадателям. Так где-то один гадатель сказал, что ена у невидимых уведена. Сругали ее родители там за что… 〈…〉
