Русские суеверия полностью

Действия ведьм соотнесены с годичным циклом бытия природы и сугубо значимы, опасны в середине зимы и в дни летнего солнцеворота. 16 января голодные ведьмы задаивают коров (юг России). Во время летнего солнцеворота (в Иванов, Петров дни, 7 и 12 июля) ведьмы стараются проникнуть в хлевы, подобраться к скоту.

Периоды солнцеворотов, большие календарные праздники – «празднества» (разгулы) ведьм. Четверг Страстной недели «особенно ворожейный»: в ночь на четверг колдуньи ходят по дворам, портят скот; «худы люди» бегают и в ночь на Пасху – «хитруют, колдуют, стараютца унести что-нибыдь из чужова двора» (иркут.).

«Ведьмы и знахарки собирают в ночь под Иванов день „тырличь-траву“ и „орхилин“. Последний растет при большой реке, срывать его можно через золотую или серебряную гривну, а кто носит ее на себе, тот не будет бояться ни дьявола, ни еретика, ни злого человека» 〈Ермолов, 1901〉. В Забайкалье день Ивана Купалы называли «Иван-колдовник». На Ивана Купалу «ведьмы и ведуны вылетают из своих пещер охранять клады, портить скотину, уничтожать спорину в хлебе, делать заломы, чтоб корчило жниц, делать прожины, чтоб не было умолота» (псков.). В Петров день ведьма катается колесом по селу (новг.).

Остерегаясь ведьм, в такие дни коров вместе с телятами не выгоняли в поле. На дверь хлева вешали чертополох, подпирали ее осиновым поленом, обсыпали льняным семенем; клали в дверях скотного двора молодое осиновое дерево. По окнам избы раскладывали жгучую крапиву, старались не спать ночью, дабы не стать жертвой колдовских козней. В ночь на Иванов день хозяин «выходил из дома и стрелял для того, чтобы попугать колдовок. На воротах чистым дегтем ставили кресты. А то они ходят по чужим дворам, доят коров, оборотившись в собак. Иногда за пять дней до Петрова дня корова начинала доиться кровью, значит колдовка спортила. Перед воротами клали бороны вверх зубьями. Побежит колдовка, прыгнет и застрянет на зубьях» (забайкал.) 〈Болонев, 1978〉. В Смоленской губернии вечером 6 июля ставили на ворота скотного двора страстную свечу и образ (тщетно пытаясь проникнуть внутрь двора, ведьма, по поверьям, грызла заграждающую путь свечу).

Крестьяне опасались ведьм и в день первого выгона скота в поле (6 мая, Егорьев день). В Калужской губернии скот до зари гнали на озимь и пасли до тех пор, пока не спадала роса. В это время ведьмы могли отнять молоко, положив на дороге крестообразно две палочки, начерпав воды в реке прежде, нежели коровы напьются, собрав росу впереди стада. Если корова переступала через палочки, пила воду из реки, ела траву в поле после того, как там побывала ведьма, она начинала давать молока меньше обыкновенного, молоко уходило к ведьме 〈Чернышев, 1901〉.

Отнимая молоко, ведьмы старались подобраться к животным поближе, «окликали» их, громко называя по именам, нередко одновременно «загребая к себе» росу.

Согласно обычаям, крестьянки тоже «черпали росу» поутру Иванова дня, «таская чистую скатерть по земле и выжимая ее в бурак», собирая в кувшины, на чистые платки, – от болезней (тамбов., владимир., вятск. и др.). «Юрьева роса – от сглазу, от семи недугов» 〈Ермолов, 1901〉. «Черпание росы» направлено на приобретение здоровья, благополучия; «загребание росы» ведьмой означает и «загребание молока», и порчу здоровья, порчу коровы.

Видимо, в некоторых своих качествах роса, молоко, дождь представлялись единой субстанцией, воплощением и залогом плодоносности земли, скота, людей. «Вода воды ждет, то есть если роса велика, то будет дождь» (волог.); «Если в Егорьев день [пойдет] дождь, то будет легко скотине и много молока» (твер.); «Если на георгиевскую росу вышла скотина, то будет жива» (орл.); «Чтобы корова давала больше молока, чтобы с молока был толще снимок (сливки) и чтобы из него выходило больше сметаны, нужно на ночь под Иванов день вынести кринки на двор и дать охватить их ивановской росой» (енис.) 〈Арефьев, 1902〉.

Выдаиваемое молоко сохраняет связь с отнявшей его ведьмой: если такое молоко кипятить, ведьма будет испытывать страшные мучения (перм., саратов.) или у нее «все внутри закипит» (юг России). Если в масло, сделанное из этого молока, воткнуть нож, выступит кровь (новг.).

Ведьма буквально «извергает из себя» отнятое молоко: «подставила ведро да давай рыгать – чистая сметана льется» (вост. – сибир.).

Вера в то, что ведьмы способны «удерживать в себе» плодородие, урожай («обилье»), бытовала в Древней Руси. Во время голода в Ростовской земле волхвы надрезали кожу за плечами заподозренных в ведовстве женщин, выпуская втянутое ими в себя «обилье».

В поверьях и сюжетах XIX–XX вв. горшок (кубан) или дойница, корзина на голове и за плечами ведьмы – вместилище «отнимаемых» молока, росы, дождя, урожая.