Сегодня этот превосходный доктор чувствовала себя не так уж и превосходно. Она испытывала непомерно большее волнение, чем в день, когда в Москве защищала свой врачебный диплом. Именно сегодня наступил день экзамена на врачебную лицензию, когда ей надлежало подтвердить лестную оценку столичного профессора. Татьяна знала, что по данным Минздрава Израиля этот экзамен с первого раза сдают менее 30 % врачей, т. е. по теории вероятности шансы на успех были менее одной трети. Экзамен включал в себя 220 вопросов по всем разделам современной медицины. При этом для успешной сдачи необходимо было ответить на 60 % всех вопросов. Дополнительную трудность создавала непривычная для советских врачей американская система, в соответствии с которой из пяти ответов на вопрос необходимо было выбрать один, единственно правильный. Огромным преимуществом являлся факт, что экзамен был на русском языке. В то же время это преимущество несколько и усложняло правильное понимание вопроса. Причина крылась в недоброкачественном переводе с иврита на русский. Татьяна готова была голову оторвать невидимому переводчику, которой, видимо, не в совершенстве владел то ли ивритом, то ли русским языком, а, скорее всего, и тем, и другим. Ведь пятёрка ответов на вопрос составлялась так, чтобы они были похожи, и неточный перевод нюанса мог повлечь провальный ответ. Четыре часа экзамена пролетели, как одно мгновение. Татьяна вышла из зала, где сидели никак не меньше чем две тысячи соискателей израильской врачебной лицензии, опустошённой и надломленной. Она не помнила, как добралась домой. Хорошо, что Борис был на месте. Увидев разбитую и измученную жену, он чуть ли не силой заставил её раздеться, выпить стакан крепкого чая, куда тайком налил немного коньяка, и, подхватив на руки, отнёс в кровать.
Результат экзамена должны были сообщить только через месяц, в течение которого Татьяна ощущала себя в какой-то странной реалии. На самом же деле окружающий мир совсем не изменился. Рано утром по-прежнему вставало солнце, часа через полтора после его восхода Татьяна просыпалась, готовила завтрак, провожала Бориса на работу, а детей в школу. Затем шла в дом престарелых, где де-юре работала санитаркой, а де-факто исполняла обязанности медсестры, где за изматывающую работу со стариками получала мизерное жалование, которое, худо-бедно, позволяло ей покупать себе недорогую одежду и косметику. Все остальные затраты на содержание семьи обеспечивал Борис, зарплата которого уже достигала средней по стране, в этом смысле он вплотную приблизился к уровню жизни старожилов. Другими словами, то, чем занималась Татьяна в ежедневье, образовывало внешний контур её бытия. Однако внутри этого контура высвечивался незримый круг, который существовал только в её сознании. В центре этого круга всё время мерцало слово «экзамен».
Это слово мельтешилось в подсознании до тех пор, пока в один прекрасный понедельник Борис не вытащил из почтового ящика конверт, на котором краснел логотип «медицинская ассоциация Израиля». Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что внутри конверта прячется ответ на слово, которое светилось фосфором в мыслях Татьяны. Когда Борис начал вскрывать конверт, Татьяна стремглав бросилась на диван, несмотря на жару, закуталась в плед, закрыла глаза и прикрыла раскрасневшееся лицо руками. Борис хладнокровно вытащил из конверта удлинённый, сложенный в прямоугольник, белый листок и нарочито медленно, чуть ли не по слогам, стал читать напечатанные предложения. На самом деле, текст состоял лишь из одного предложения. Из него явствовало, что уважаемый доктор Татьяна Буткевич успешно сдала экзамен и получает временную лицензию на право работы врачом в Израиле. Когда Борис прочитал это короткое сообщение, в комнате воцарилась мёртвая тишина, которую нарушил тоненький голосок Татьяны:
– Боренька, милый, я что-то не совсем поняла, прочитай, пожалуйста, ещё раз.
Борис нарочито громовым голосом, уже на русском языке, повторил прочитанное и от себя торжественно заключил:
– Теперь милая Танюша в нашей семье два израильских доктора: доктор геодезии Борис Буткевич и доктор медицины Татьяна Буткевич.
С этими словами он стремительно подскочил к жене, вызволил её из пледа, схватил на руки и закружил по комнате. Татьяна, вытирая выступившие слёзы, заливчато смеялась. На шум прибежали перепуганные Наташа и Светлана. Они в один голос вскрикнули:
– Папа, что случилось? Почему мама у тебя на руках? Почему она плачет и смеётся одновременно?
– Потому что, девочки, ваша мама снова стала доктором. Быстренько приводите себя в порядок, мы сейчас же отправляемся ужинать в ресторан.
– На самом деле, я ещё не совсем, доктор, – улыбнулась Татьяна, соскакивая с рук Бориса, – я получила только временную лицензию. Но бог даст, через год получу постоянную.
