— Максим, ты больше не временный президент. Мы обратились к народу и спросили, как нам следует поступить. Народ решил, что ты должен быть президентом до той поры, пока Православная Русь не будет нами всеми покорена. Поэтому продолжай работу, но уже в новом качестве, а про Временную конституцию лучше забудь. Мы предложили народу новый текст такого основного закона Православной Руси, с которым будут решены все самые главные вопросы, и он за него проголосовал. — только теперь Максим Первенцев понял, насколько же друзья сильнее его, как телепаты, он только сейчас смог заглянуть в их сознание и удивился тому, как они все удовлетворены решением народа и Николай это подтвердил — Макс, ты единственный из нас, кто способен чуть ли не в считанные секунды принять самое лучшее решение из всех возможных, но что самое главное, лучше кого-либо умеешь нацелить людей на работу в самом важном направлении. Без этой твоей способности очень многие вопросы так бы и не были решены. Извини, друг, но до тех пор, пока это возможно, мы будем эксплуатировать такую твою способность. Тебе некуда деваться, Макс. Это ведь не мы просим тебя остаться нашим командиром, а народ и ты обязан ему подчиниться. Поэтому продолжай работу.
Максим вздохнул, сосредоточенно кивнул и ответил:
— Мы все должны продолжить работу и сделать всё так, чтобы потом не было стыдно. Что же, я надеюсь, что всякие там торжества будут сведены к минимуму.
Торжества как раз и не были запланированы. Через три дня президент Первенцев принес присягу, после чего состоялся торжественный обед, и на следующий день продолжил работу на своем посту, но уже с осознанием того, что народ Новой России выказал ему своё безоговорочное доверие. Более того, народ, словно призвал его на царствование, хотя как раз царём Максим становиться не хотел. Понял он и то, что каждый лишний день, прожитый на Земле, будет им всем в тягость и потому первое, что сделал на следующий день, это ввёл чрезвычайный рабочий график для всех категорий трудящихся и выступил по телевидению с обращением. Оно было коротким. Он поблагодарил людей за оказанное доверие и сказал, что теперь только от совместных усилий народа Новой России зависит, как скоро они смогут перебраться в новый, совершенно девственный мир.
С этого момента была официально введена шестидневная рабочая неделя, установлен девятичасовой рабочий день, а отпуск отныне составлял всего двадцать два дня. За исключением Нового года, Рождества, Пасхи и Троицы все остальные праздники упразднялись. Рабочий день президента, членов Правительства и всех руководящих сотрудников увеличивался до десяти часов. Работы ведь было впереди непочатый край. Зато это позволило завершить строительство космических кораблей разведчиков на полтора месяца раньше и двадцатого августа они отправились в свой первый полёт на ходовые испытания к Альфе Центавра. На этот раз на борт звездолётов поднялось пять тысяч учёных со всего мира.
Вообще-то их взяли в полёт в качестве подопытных кроликов, так как никто из них не получал экспандминда, но он был наготове. Во время этого полёта была достигнута скорость в сто двенадцать световых лет, при которой кошки царапались пусть и ненамного, но всё же меньше. Были так же испытаны специальные защитные капсулы, в которых полёт было переносить намного легче, но невидимые космические кошки забирались и туда. Самым впечатляющим результатом этого межзвёздного полёта стало то, что подавляющее большинство учёных наотрез отказалось отправляться в следующую, куда более длительную экспедицию, хотя на обратном пути корабли развили скорость уже в сто сорок семь световых лет и потому менее, чем через одиннадцать суток звездолёты добрались до Земли.
Из пяти тысяч абсолютно здоровых, физически развитых мужчин и женщин только двести тридцать два человека заявили, что они отправятся в следующую экспедицию. Её старт должен состояться ровно через три месяца после возвращения. За это время трюмы космических кораблей будут заполнены всем необходимым. То, что русские наконец пригласили учёных из других стран в Большой космос, никак не повлияло на умонастроения людей. Между тем из двухсот тридцати двух человек в следующую экспедицию было отобрано только сто шестьдесят восемь и всем тем, кому было отказано, не стали давать никаких объяснений по этому поводу. Зато через каких-то две недели в газете "Крисчен Сайнс Монитор" появилась большая стать под названием: — "Чем пахнут наши мысли?"