Когда стало ясно, что цель Фридриха — центральная Польша, а не Прибалтика, я отправил Никитина с муромцами разобраться с Ригой, а сам бросился догонять армию «Центр» вместе с конными егерями и ракетчиками. Практически весь груз везли на вьючных лошадях, даже «Катюши». В разобранном виде не одна их деталь не тянула больше трех-пяти пудов. В итоге, догнали подуровцев на подходе к Белостоку. Первый город на нашем пути, отказавшийся открыть ворота — заблокировали одним полком и обошли его, чтобы не тратить время.
Когда приблизились к Варшаве, обнаружили поджидавшую нас армию Фридриха. Он оказался настолько любезен, что предоставил нам отличную позицию с протяженной складкой местности. Я было заподозрил какой-то подвох, отправил конных егерей все там облазить. Они ничего особого не нашли — лишь позже, уже после битвы, я понял, что задумка Старого Фрица была совсем другой…
— Давай, Василий, поднимай меня.
Каин, хоть все тот же пацан, но звать офицера в ранге капитана «Васькой» уже не комильфо. Получил звание наш главный летун, заслужил. А кем, как ни капитаном, быть главному воздухоплавателю нашему?
Мы начали подъем. Я с удовольствием осмотрел свои войска, развернувшиеся для боя: егерские цепи на вершинах холмов, пехоту в плотных колоннах, кавалерию на крыльях, держащуюся пока позади общей линии, артиллерию на позициях, готовую открыть огонь… Далековато пока, даже для единорогов, у них эффективная стрельба гранатой 400 саженей, а дальней картечью или шрапнелью и того меньше.
Шар поднялся еще выше.
Что тут у пруссаков?
Ну, все ожидаемо. Три линии. Артиллерия, как всегда, размещена по-дурацки, впереди строя. Если с нашей стороны будет атака, пруссаки не смогут стрелять через голову пушкарей. Наверное, следуя традиции, сами начнут наступать — уступом, тем более что стоят наши армии не параллельно друг другу, а под небольшим углом. Судя по обилию кирасиров на левом фланге, ближайшему к нам, именно он и начнет выдвигаться вперед. Спасибо дядюшке Старому Фрицу — он нарядил свои войска в столь броские шапочки, что догадаться с верхотуры, кто где стоит, мне не сложно.
Бум! Бум! Бум!
Весь передний край фридриховцев окутался белым дымом, скорее дымком. Что за дела, зачем так быстро, я же толком не рассмотрел всех подробностей? Мимо нашего шара в опасной близости просвистело несколько круглых гранат, и в первый момент решил, что целят в меня. Тут же себя одернул: почему в меня, если все пять верст прусской линии гремит непонятными маленькими мортирами?
Я перевел взгляд на свою армию и похолодел. Круглые прусские гранаты стали собирать кровавый урожай в моих порядках. Пусть вражеские пушкари лупят не целясь и словно играют в «морской бой» — попал-не-попал, — но накрытия есть и довольно злые. И это только начало. А что будет, если эти странные пародии на минометы, непривычно далеко пуляющие гранатами, аж на все 400–500 саженей, будут так весь день долбить? (2) Они же мне пол-армии снесут!
— Василий! Быстро вниз!
— Зацепят! — испуганно выкрикнул юный капитан.
— Спускай, мать твою! — выдал ему малый боцманский загиб, вглядываясь во вражеские порядки и срочно пытаясь определить на глаз расстояние до вражеской линии.
Когда до земли оставалось метров десять, не выдержал, перебрался через борт корзины и скользнул вниз. Хорошо хоть руки в перчатках, не стер до мяса ладони об веревку.
— Коня мне!
Лишняя суета с моей стороны — Коробицын уже подводил Победителя.
— Что там? — с тревогой спросил Подуров.
— Тимофей Иванович, все потом! Пехоту оттянуть назад. Всю кавалерию переводи на правый фланг. И туда же все секретные установки.
— Так половина уже там под охраной конных егерей.
— Мало, шесть штук мало! Эх, не успеем в собранном виде быстро перекинуть. Тогда весь запас ракет из резерва. Весь!
Мой командарм крякнул с досады и принялся рассылать адъютантов с поручениями. Я понесся на правый фланг, где стояли «Катюшы», молясь всем богам, чтобы Чумаков был там.
Повезло.
Федор колдовал с пусковыми установками, проверяя крепления пакетов по 16 направляющих в каждом. Он называл их «Ракетницей». Я не возражал. Если бы сунулся с привычной «Катюшей» или с РСЗО, меня никто бы не понял. В первом случае усмотрели бы странное совпадение названия с именем «моей» жены-изменщицы, во втором — просто покрутили бы пальцем у виска. Я уже имел счастье наблюдать разинутые рты дипломатов, когда обозвал их министерство МИДом.
— Где Фусс? — заорал прямо с седла.
— Николай Иванович? Побежал на холмы к егерям дистанцию проверять.
Фусс, этот юный томный швейцарец, похожий на девушку, заболел ракетами и напросился с нами в поход. Он близко сошелся с Чумаковым — всю дорогу до Варшавы они шептались на стоянках об артиллерийских таблицах.
— Черт! Там же опасно. Гранаты прусские сыплются с неба.
Чумаков оторвался от пусковой установки и с тревогой посмотрел на линию холмов.
— Есть сигнал от Фусса! — закричал один из команды ракетчиков и явно не без влияния швейцарца отчитался. — Дистанция 1200 саженей!
— Ну вот, а ты, Петр Федорович, волновался. Математик! Таким гранаты не указ!
