— Как с перелазами закончим, так и погуляем, если не подойдут кочевники.
— Не пожалеешь потом?
— Мне-то чего жалеть? А вот тебе опасаться треба.
Вавула удивился:
— А мне чего?
— Не чего, а кого. Ты на ком должен был жениться?
— На дочери гончара Лихаря Рубана, Голубе.
— Вот, а женился на Ведане. А Голуба зло затаила.
— Откуда ведаешь?
— Алена как-то на реке белье стирала, неподалеку Голуба с девками была. Так вот она жалилась подругам, что ты, мол, побрезговал ею и теперь она никому не нужна. Обещалась за то извести и тебя, и Ведану. А она девка настырная. И обидно дюже ей. Готовилась под венец, все обговорено меж отцами было, а тут на́ тебе — жених другую из Вабежи приволок. А бабы — они, Вавула, обиды долго помнят.
— Может, найдется ей жених?
— Откуда? Мы еще и полонянок привели. Ладно Алена, она со мной. А Варька, Груда, Сияна? Девки загляденье, к ним мужики уже подваливают. А Голуба одна, в семье по хозяйству. Так что поосторожней с ней будь.
— Может, погутарить с Голубой?
— Ага, люди увидят, слух нехороший пойдет по городищу. А отец ее тебя и слушать не будет.
— Что же делать?
— Жениха ей надо найти.
— Да где ж его взять?
— А если свести Голубу с Бахарем Первушей? Не красавец, конечно, но лет подходящих, воин крепкий, мужик надежный да холостой.
— И как свести?
— То моя забота.
— А если Голуба откажет?
— Тогда Первуша умыкнет ее, и все дела. Потом жинка слова супротив мужа не скажет. И от тебя отвяжется.
Вавула вздохнул:
— Да она и не привязывалась. Как Ведану привел, только раз подошла, поглядела с укором и отошла, слова не сказала.
— То хуже всего. Хотя чего она могла сказать? То, что ты изменник? Но мужик вправе сам себе жену выбирать, даже если меж родителями уже сговор был.
— Ладно, Сидор, погутарь с Первушей. Я Голубе зла не желаю, а с Бахарем она уживется, он вообще-то мужик тихий.
Коваль рассмеялся:
— Покуда дело до сшибки не дойдет.
— Ну, в этом разе мы все другими становимся. Лады, пойдем спать, завтра дел много.
— Их не только завтра много, добре если до следующего четверга тут закончим. А еще перелаз на востоке.
— Там удобней, там пороги.
На следующий день, с рассветом, приступили к работе. Перерыв делали только на трапезу, за которой постоянно мотался в село один из парней.
Наконец западный заслон был готов.
Когда гонец собрался в городище за едой, Вавула попросил его передать старейшинам, чтобы приехали и оценили работу.
Те явились под вечер. Но ничего особенного не увидели, только засеку на окраине леса с местами для лучников да обнесенные палками волчьи ямы.
Дедил раздраженно проговорил:
— И это все? Вавула, чем вы тут занимались? Какой заслон, когда весь перелаз свободный? Что сделают твои лучники против сотни хазар?
Вавула улыбнулся:
— Мы-то сумеем сделать, а чтобы хазары против наших отрядов чего-то сделали, им треба поначалу переправиться.
— И какая в том трудность?
— Слева, отец, стоит плот. Я дам тебе людей, они попытаются подвести плот к берегу. Тогда поймешь, какая тут трудность.
Посмотреть на работу вызвался и Коряк, Сергун в то время был на селе, занимался последними приготовлениями для ухода из Заледово.
Гребцы вывели плот на середину реки и пошли к берегу. Через малое время внизу раздался скрежет, потом плот встал.
Дедил с Коряком переглянулись.
— Чего это? — спросил Дедил.
Вавула, находившийся с ним, сказал:
— А ты в воду, отец, глянь! Тут она чистая, кое-что да увидишь.
Старейшины уставились на воду и тут только заметили врытые в дно заостренные столбы.
— Ах, Вавула! — воскликнул Кобяк. — Ну и хитрец, столбов понаделал острых. Верно, что плоты застрянут, а значит, лучники с берега легко перебьют хазар, а кони изрежутся так, что по ним и стрелять не придется.
Старейшины по достоинству оценили задумку молодого Дедила.
— То добре, — смеялся Кобяк, — весьма добре. И надо было додуматься: заостренные колья да под воду? Вот потеха будет, когда на них хазары налетят. Начальник их ничего не поймет, а рать гибнуть на глазах почнет.
— Ну всех тут не перебить, — проговорил Вавула, — хотя все зависит от того, сколько хазар по перелазу полезет, но коли много, то просочатся. И через подводную заграду и через засеку и волчьи ямы, но ратников потеряют уйму. К городищу-то выйдут, но уже не теми силами.
— Но хоть так. Мы и на городище встречу им достойную приготовим, — сказал Дедил.
Вавула покачал головой:
— Слабость крепости в дереве. Подожженные стрелы… Да если еще Стрибог проявит свой крутой нрав и нашлет ветер на городище, то все пламенем охватится. Не до обороны будет.
— От того, насколько могли, защитились, Вавула, — ответил Дедил, — стены решили ставить две, одна выше, другая ниже, за высокой. Срубы же обмазать глиной, на крышу соломенную насыпать землю, она не горит. К тому же возле ворот, у ограды и у жилищ поставим чаны с водой. Где полыхнет, ближние ратники затушат. Воды да чанов с бадьями хватает, ров, что с Оки внутри городища прорыли, водоем большой. Ну а Стрибога умилостивят волхвы.
— А как решили назвать крепость? — спросил Коваль, — или покуда не думали о том?
— Вольным городищем порешили назвать поселение, — улыбнулся Кобяк.
