Мы чуть опоздали на встречу к О’К⟨аллаган⟩, с которой мы должны были встретиться с главой Государственного издательства, который одновременно был редактором «Кино», важного киножурнала (тираж 8000) [59]. Он немного говорил по-немецки и был очень весел – Джери дал кое-какие журналы о кино, а мне – ценное издание о живописи 1919 года, Татлин, Малевич и так далее [60]. Мы пили превосходный чай с пирожными. Он сказал, что подписка на периодику удвоилась за последний год, но журналы пока что печатаются в убыток, который, конечно, покрывает государство. Готовится множество технических энциклопедий. Новая общая энциклопедия дописана до буквы «Г». Тысячи новых читателей, крестьян и рабочих, которые до того никогда не читали, представляют большую проблему. Эта новая публика требует Джека Лондона (который невероятно популярен), Джеймса Оливера Кервуда и Берроуза, автора «Тарзана», и так далее.
Час спустя мы ушли от него с О’К⟨аллаган⟩ и Третьяковой на встречу с Родченко и его талантливой женой. Оба говорили только по-русски, но оба – блистательные, многогранные художники. Р⟨одченко⟩ показал нам ужасающее разнообразие всего: супрематистские картины (им предшествуют наиболее ранние геометрические вещи из всех, что я видел, – 1915 год, сделанные с помощью циркуля), гравюры на дереве, на линолеуме, плакаты, книжки, фотографии, кинодекорации и так далее и так далее. Он не писал картин с 1922 года, посвящая себя фотографическим искусствам, в которых он мастер. Жена Р⟨одченко⟩ – художественный редактор в «Кино». Когда я показал ей фильм миссис Саймон («Руки» Стеллы Саймон) [61], она очень заинтересовалась и попросила четыре кадра для публикации в статье. Будет неплохо получить за это гонорар в рублях (если таковой будет). Я договорился о том, что мне предоставят фотографии работ Родченко для статьи.
Мы ушли после 11:30 – великолепный вечер, но я, если получится, всё же должен найти каких-то живописцев.
В Театр Мейерхольда с О’К⟨аллаган⟩ и Даной на интервью, за которым следует репетиция. М⟨ейерхольд⟩, который говорил по-немецки, был очень сердечен. Через О’К⟨аллаган⟩, которая великолепно говорит по-русски, я спросил его:
1. Оказал ли на него прямое влияние Джотто в его сценографии для «Ревизора» – наклонная трапеция, массовка и реквизит. Он ответил весьма утвердительно.
2. Помехой или стимулом служит для него обязанность пропагандировать. Он ответил, что его театр выражает дух времени и естественно и неизбежно должен работать с революционным материалом. Учитывая его официальную позицию 1919 года, его ответ был неудовлетворительным.
3. Не доставляет ли его актерам неудобства маленькая сцена в «Ревизоре» – ответ «нет» (принято с сомнением).
4. Одобряет ли он смешение кино и театра как у Пискатора. Он ответил, что использовал такое смешение в «Окне в деревню» [62].
Пока мы разговаривали, оркестр практиковался в джазе. Жутковатые восковые фигуры из «Ревизора» всё еще были на сцене.
Затем мы отправились в музей, где М⟨ейерхольд⟩ комментировал макеты постановок. Мне удалось получить полный набор литературы об М⟨ейерхольде⟩, но недостает фотографий «Ревизора». Нас попросили заполнить открытки и написать что-нибудь в книгу, заполненную важными именами под записями на всех языках. Китайский, испанский, французский и так далее – из последних имен там были Ли Симонсон, Скот Ниринг, сын Тагора, и так далее
Затем на репетицию наверху, восстановление старой пьесы 1923 года «Великодушный рогоносец» (французская) с конструктивистскими декорациями [63] – платформы, наклонные плоскости и так далее. Действие было акробатическим.
Затем на ланч в Дом Герцена с Даной. К нам присоединилась Tolstаya [64]. Она была очень дружелюбна – предложила сопроводить нас в Третьяковскую галерею, где имеется много портретов ее дедушки.
Вечером пошли на «Лес» [65] – рустическая фантазия Островского. Спиральный наклонный план использовался весьма эффектно. Карусель, устроенная наподобие майского шеста, находилась в центре. Прелестный диалог двух любовников, которые крутятся на карусели, – аккордеон – Андреев.
Пётр, молодой переводчик Даны, очень интересен. На днях он потряс Джери, просвистев часть ре-минорной токкаты. Джери спросил его, что читает молодежь в России. Он сказал, что раньше были очень популярны Конрад, Конан Дойл и Джек Лондон, но теперь романы читают всё меньше, их довольно заметно вытесняет техническая литература.
Перед театром Дана пригласил нас к себе, чтобы представить Диего Риверу, известного мексиканского живописца. Он показался большим, тяжелым, довольно раблезианским персонажем – собирается взять нас в Академию Ленина, где он преподает фресковую живопись и композицию.
В ВОКС, где мы, наконец, получили наши местные визы, которые действуют до 25 января, после чего их нужно продлевать (7 рублей). Разрешение на выезд обойдется в 22 рубля.