«Говоря о Путине, нужно учитывать один важный момент. Проблема политиков как личности заключается в том, что между ними и обыденным полем, составляющим 95 % населения, существует просто фантастический разрыв. У политиков особое ментальное устройство. И вдруг среди них появляется человек с обыденным ментальным складом. Ведь Путин попал наверх, минуя все пути восходящей мобильности. У него не было за плечами соответствующей школы, он сохранил обыденные стереотипы, которые ярко выразились в книге “От первого лица”. Именно это было распознано и оценено обыденным полем. История не терпит сослагательного наклонения, но если бы на его месте оказался любой политик, то его действия имели бы политический характер, а Путин, по крайней мере, первое время исходил из обыденных представлений и мотивов. Он в значительной мере остается чужим в политической среде, и у него хватает силы воли сопротивляться попыткам изменить его сущность. В этом суть феномена Путина.
Выводы основываются на доминирующих ответах, связанных с отношением к Путину, — он такой, как мы. Причем это говорили и “западники”, и “державники”, и самые разные социальные группы. Все говорили и видели в нем то, что хотели видеть, и он подтверждал это в течение нескольких лет».
Александр Анатольевич Ослон, советский и российский социолог, кандидат технических наук, президент Фонда «Общественное мнение»«Изучая, феномен Путина надо держать в голове, что большинство из нас пережило две очень серьезные травмы. Я имею в виду восторг перед совершенно новым типом политика, который представил нам Горбачев в эпоху перестройки, и затем разочарование, связанное со многим. И первый восторг от Ельцина, готовность идти за ним, и затем чудовищная депрессия. Поэтому… в Путине… <…> мы следим, как за канатоходцем: вот сейчас он сорвется, сейчас опять случится, как обычно, сейчас он сделает что-нибудь такое, и нам придется каяться в том, что мы ему поверили. И вот этого не происходит… И его не хотят отпускать».
Леонид Владимирович Поляков, доктор философских наук, профессор НИУ ВШЭ
