— Ничего, — заметил он удовлетворенно, — место хорошее. — И подмигнул товарищам: — Летом полежать можно.
— А зимой? — спросил кто-то, и все вдруг впервые после высадки на берег рассмеялись.
— Вспомните мое слово, ребята, — сказал щекастый, кривоногий боцман "Президента", — в этом чертовом месте адмиралу еще поставят памятник. Привезут за десять тысяч миль каменную махину со всякими штучками и надписью, от которой ученому впору прослезиться, и поставят.
— Как же! Жди! — ответил веселый матрос. Он крепко выругался. — Как бы еще не вырыли нашего и не сбросили в какую-нибудь яму за кладбищенской оградой…
— За что?
— Будто не знаешь! — подмигнул матрос.
Сдвинули катер с отмели и тихо стали уходить от берега.
В эту минуту на скалах показался Магуд. Он с такой стремительностью сбежал вниз, что не смог остановиться и с громкой бранью ринулся по воде за катером.
Через несколько минут Магуд сидел в катере.
Для Никольсона Магуд оказался настоящей находкой. Штурман, проживший год в Петропавловске, представлял для капитана большой интерес, и поэтому Никольсон старался не замечать того, что отталкивало от этого точно с луны свалившегося человека. Он даже прощал Магуду развязность в обращении, за которую в другое время, как говорил капитан "Пика", "собаке штурману влетело бы здорово!". Фредерик Никольсон не без интереса изучал Магуда.
Янки трудно говорить, это заметно. Слишком скуден запас слов у парня. Но это не беда.
В конце концов, они и без того отлично понимают друг друга. Слава богу, четвертый час толкуют. Не с луны же, в самом деле, свалился этот щетинистый парень с бакенбардами, торчащими как у рыси, с пухлыми, плотоядными губами! От него разит потом, ромом, табаком — что ж, это запахи, знакомые каждому, кто бывал в портовых кабаках.
Главное, Магуд — живое подтверждение политической теории Никольсона. Нация должна делиться на две части: аристократы духа — и сильное, жизнеспособное, но слепое стадо. Люди, управляющие всем, и люди, делающие все.
Американец достал из кармана сложенный вчетверо намокший лист бумаги и осторожно расправил его. Это план порта и окружающих его батарей.
— А дорога достаточно широка? — переспросил Никольсон, показав на линию между Никольской горой и Култушным озером.
— Прекрасная дорога, капитан! Широкая дорога! — ответил Магуд, раскинув свои медвежьи лапы. — По такой дороге русским только и отправляться в ад.
Подробно расспросив Магуда о расположении батарей, о численности сил и оборонительных средствах порта, Никольсон представил его Депуанту.
— Кто защищает порт, кроме экипажа "Авроры"? — спросил адмирал, которому Магуд не понравился с первого взгляда.
— Старики, инвалиды, чиновники. Еще приехали стрелки из Сибири на транспорте "Двина"… Триста казаков. Дикий народ…
— Позвольте! — Депуант обрадовался, уличив Магуда во лжи. — Как же это, из Сибири на транспорте? По Сибири, насколько мне известно, можно ездить на лошадях, на собаках, на телегах…
— А эти прикатили на транспорте, хозяин, — упрямо возразил Магуд.
— Что-то ты путаешь, штурман, — насторожился Никольсон. — Из Амура в море не выйдешь, а других судоходных рек тут нет.
— Значит, нашлись, — отрубил Магуд.
Депуант поинтересовался:
— В Петропавловске никто не сочувствует нам?
Магуд задумался.
— Есть один уважительный человек. Почтмейстер. Тут не все в порядке, — он постучал по лбу согнутым пальцем. — Еще есть купец Чэзз. У него богатая лавка, много провианта. Он поможет.
— А туземцы? — спросил Депуант.
— Что вы, хозяин! — Магуд расхохотался. — От них ничего не ждите!
Магуд устал от продолжительного допроса. По требованию Депуанта он набросал обстоятельный план Петропавловска, нанес на него довольно точно расположение батарей, сведения о численности сил и важные подробности о дороге и озерном дефиле.
Но и это показалось Депуанту недостаточным.
— Я не доверяю этому бродяге, — сказал он, оставшись наедине с Никольсоном. Никольсон нетерпеливо поморщился. — Да-с! Но страну знает. Многое совпадает с нашими наблюдениями. Сведите-ка его с пленными русскими, попробуйте добиться от них чего-нибудь. Покажите им этот план.
Вскоре пленных вернули на "Пик".
Никольсон остановил свое внимание на степенном и, казалось, подавленном событиями Зыбине.
— Посмотри-ка, дружок, карту, — обратился он через переводчика. Верно ли, что эта дорога удобна для десанта?
— Отчего не поглядеть, — согласился Зыбин. — Ну-ка, дай мне ландкарт!
Матрос долго вертел в руках листок с чертежом Магуда.
— Не знаю, — сказал он наконец. — Не по-нашему тут писано.
— Верно ли, что между горой и озером лежит широкая, удобная дорога? уточнил Никольсон.
— В порту, что ли? — озабоченно поглядел на него Зыбин.
— В Петропавловске, — подтвердил переводчик.
— И-и-и, этого мы вовсе не знаем…
— Как так?
— Мы люди морские, здешних мест не знаем.
— Должны знать, — повторил переводчик слова Никольсона.
— А как же нам знать, коли привезли нас сюда в скорбуте! Мы здешнюю землю только в гошпитальное оконце видели.
— Лжешь, старый!
