Хотя, нет – есть одно любопытное свидетельство. В пике своей славы Лжедмитрий 1, повелел соорудить под Москвой изо льда крепость. Точную копию турецкой крепости в Азове, в натуральную величину. И сам возглавил потешный (точнее – учебный) штурм. Якобы крича при этом, размахивая саблей: «Вот так возьмем Азов у нехристей-турок!» Не успел взять. Но надо полагать, процарствуй он дольше, то от учений перешел бы к боевой практике по штурму Азова. Лжедмитрию 1, храпевшему рядом с Мариной Мнишек в царских покоях, снилось Азовское море.
Польская оккупация Москвы, шведская – Новгорода, надолго отвлекли московитов от морских дел. Хотя, трудно поверить в то, что даже Смута смогла парализовать деятельность русских морских портов в Архангельске и в Астрахани. В коммерции не бывает смуты, а золотая монета никогда не покидает свой «престол».
В предисловии к данной книге объяснялось, почему Московской Руси и православному миру не было нужды рыскать на каравеллах по мировому океану в поисках «ничейных» земель. То есть активно участвовать в «эпохе великих географических открытий». К новым землям можно было добраться посуху, в крайнем случае, гребя веслами по рекам. Но «невеликие» (хотя как посмотреть) географические открытия в Северном Ледовитом и в Тихом океане совершили православные мореплаватели именно до Петра 1.
Летом 1648 года енисейские казаки на трех судах – кочах, под командованием атаманов Семена Ивановича Дежнева и Федота Алексеевича Попова, впервые в истории мореплавания обошли Чукотский полуостров и вышли из Северного Ледовитого океана в Тихий. Двигаясь дальше на северо-восток, казаки Дежнева обстоятельно обследовали гряду Курильских островов (хотя ранее они были обозначены на картах экспедицией казака Наседкина). Таким образом, впервые были обозначены границы Московской Руси в дальневосточных морях. Кремль пожаловал в 1664 году смелого морехода чином Войскового Атамана Якутского казачьего Войска.
Несколько позже, формально уже в царствование Петра 1, хотя на деле юному царю было еще не до дальневосточных морей, в 1697 году флотилия кочей со 120 якутскими казаками на борту взяла курс на восток. Командовал экспедицией якутский казак Владимир Васильевич Атласов (в некоторых документах – Обласов. – примеч. Автора). Он не только оставил после себя подробное описание островов Камчатского архипелага и Чукотского полуострова. Но достиг берегов Японии и даже «Нового Света» – Аляски. В награду моряк получил в 1701 году чин казачьего головы.
«Копнув» историю освоения дальневосточных морей и обнаружились казачьи суда. Казакам, как принято считать, на лошадках положено скакать и шашкой махать, а не под парусами по океанам ходить. Только до Петра 1 казаки исключительно моряками были. Все: якутские, запорожские, донские, терские, яицкие, астраханские. Только моря у них были разные. У одних холодные – северные, да дальневосточные. У других теплые, южные: Каспийское, Азовское, Черное, Средиземное. Даже в Атлантику выходили казачьи «чайки».
На Дальнем Востоке и Севере Петр 1 и его хозяева – протестанты, все заслуги казаков, православных мореходов, своим единоверцам-протестантам приписали. Тому же Берингу, например.
А на юге, «птенцы гнезда петрова» морскую славу казачью, до белой кости повыклевывали. Досыта «наелись», ибо обильной была морская слава донских, запорожских, терских и яицких казаков к роковому для русского, православного флота 1696 году…
В массовом сознании казаки-запорожцы вспоминаются по образу гоголевского Тараса Бульбы. Конные ватаги запорожцев лютуют по сухопутью католической Польши или бьются с конными ватагами татар-мусульман в крымских степях. О морских же походах казаков, о победах с сражениях с турецким флотом, об эскадре запорожцев в Атлантике, о договоре о морской торговле… об этом читали только самые дотошные любители истории.
Причин этого умолчания три. Первая – до ХХ века дожили описания казачьего флота запорожцев принадлежащих перу поляков, турок, французов, итальянцев, голландцев, испанцев… Хотя трудно поверить, что их не было трудов самих запорожцев о своей морской истории. Между тем сыновья казачьей аристократии – «старшины», учились в духовной академии в Киеве, в университете Варшавы, не исключено, что и в парижской Сорбонне (вспомнить, что после учебы в бурсе прибыли домой сыновья того же Тараса Бульбы, а сам их батько легко цитировал античного Горация). Стало быть в среде запорожского казачества были не просто грамотные, а европейски образованные люди свободно владевшие не только польским, французским, турецким и татарским языками, но и пером. Но за 250 лет они якобы ничего о своем флоте не написали. Что-то не верится. Описания французского дипломата Боплана, польского историка Марцина Бельского, итальянца на турецкой службе Д, Асколи, голландца на русской службе Корнелия Крюйса можно прочитать, а автора из запорожцев – ну ни одного нет. Странно. Или закономерно?
