Поэтому в спальне императрицы, где же еще – не в библиотеке же, был «рожден» новый фаворит. Новый «русский историк» 28-летний немец Шлецер, русский язык, как и положено, знал плохо. Но получил от царицы категорический наказ: «обработать прагматически русскую историю от начала…» Видимо, за полвека она казалась дочери захудалого коменданта Штеттина недостаточно «обработанной», и все еще навевала русским непонятный ее немецкому уму лиризм. Шлецер оказался исполнительным слугой. А «всяким там» Ломоносовым и Татищевым популярно объяснил суть древнерусской истории и роли германцев в прошлом, настоящем и вероятно будущем Российской Империи: «… разсеянные славяне начали делаться общественными людьми, только благодаря посредству германцев, которым назначено было судьбою разсеять в северо-западном и в северо-восточном мирах первые семена цивилизации.» Вот так! Можно себе представить, что бы писал или говорил Шлецер, если бы ему напомнили о русском флоте князя Олега, Ивана 111-го или его Грозного внука? Впрочем, русским флотом профессор Шлецер интересовался, но только современным. В 1764 году его разведывательная деятельность была раскрыта. Его арестовали, допросили… Нет, не казнили и не сослали в Сибирь (вот там бы выучил и язык и обычаи страны, «историю» которой писал.) А выдворили обратно, на родину. Шлецер выехал с примечательным багажом – массой редких изданий и архивных документов. Его не задержали с ними – для немцев, оккупировавших русский трон, виноват – «назначенным судьбою германцам», плевать было на культурные реликвии страны, в которой они «сеяли первые семена цивилизации». Где гарантия того, что среди добычи Шлецера не было материалов связанных с историей до-петровского флота?
А в том, что с середины XVIII-го века Россия была фактически оккупирована немцами – нет никаких сомнений. Уже не архивы и библиотеки, не начальственные должности в армии и на флоте, а плодородные земли русских крестьян занимали немецкие колонисты по призыву царицы-немки на троне Руси.
Вспомните, где полыхали народные восстания под предводительством казака Пугачева – преимущественно в оренбургских степях, на Урале, в Поволжье. Всем известны поселения немецких колонистов на берегах реки Волга. Как они туда попали? Чьи земли заняли?
Да не только земли: губернатор Оренбургский – генерал Рейндорп, губернатор Казани – генерал Брант. Народные восстания давили: генерал Траунбенберг, барон Биллов, барон Корф, генерал Вернетед, генерал де Калонг, майор Краузе, майор Валленштерн. Самого Пугачева, в конце-концов, пленил отряд генерала Михельсона.
Русь стала для немцев «Америкой», как для англичан, французов, испанцев земли «Нового Света». И к аборигенам Руси конкистадоры Екатерины 11-й относились с той жестокостью. Уничтожали физически, сгоняли с обжитых земель, спаивали водкой. А о военно-морской истории покоряемых народов, что они могли сказать или написать? Или кто-нибудь слышал что-то о военно-морском флоте государств до-колумбовой Америки, имевших выход к океану? То-то…
Екатерина 11 – столь же Великая по масштабам бедствий навлекаемых на Россию, что и властитель, памятник которому она поставила на берегу Невы. Для историографии же ее урон значителен тем, что она опробовала технологию государственного заказа на сочинение русской истории.
Историки всех стран и эпох спорят между собой, полемизируют. Это нормально для науки. Прав оказывается тот, у кого больше убедительных аргументов.
Но при Екатерине 11-й «прав» оказывался тот «ученый», что получил императорский заказ «на правоту». С 60-х годов XVIII-го века этот подход для изучения отечественной истории стали практиковать все властители России (и практикуют до сих пор). В первой половине Х1Х века патриотичные русские ученые вынуждены были даже образовать, если не оппозиционную правительству, то, по крайней мере, официальной Академии Наук – свою Русскую Академию. Отчаявшись бороться с немецким засильем в Императорской АН.
С тех пор в России существовало как бы две «истории» – одна для временного пользования стоящими у власти, другая – настоящая, но государством, то есть чиновничеством не оплачиваемая.
В Х1Х веке такое разделение продолжилось, хотя стало можно опубликовать книги по истории до-петровского флота. Но, кажется лишь потому, что никто из немцев, взявших себе фамилию вымерших бояр Романовых, не рвался праздновать 300-летие флота. Просто не нужно было.
