Русский иностранец Владимир Даль полностью

«Милостивый государь, Александр Васильевич!

Не люблю я отказывать никому, всего менее добрым людям, а и того менее решусь обещать и не исполнить. Я работаю теперь над словарем – дела будет годов на 20, стало быть, более, чем на всю жизнь мою; кроме этого я не пишу почти ничего, разве растормошат, как “Морской Сборник” и “Беседа”, – а что было лежалого товаришка, то отпустил тючками вот уже некак в три места! Не зарекаюсь, но и не обещаю, а теперь нет ничего подходящего.

О каком Вы говорите письме, будто писанном мною в марте в издание “Библиотеки” – не помню и не знаю; или письмо это не туда попало, куда было писано, или я об словарь отшиб себе память.

Сейчас я спросил детей, не помнят ли они такого письма, и они говорят, что оно было и написано по поводу какой-то статьи в “Библ.” о моих пословицах. Коли двое говорят, что пьян, так иди и ложись спать. В таком случае, если заблагорассудите, напечатайте тем же числом, с какою угодно оговоркой от себя.

Бывший издатель “Библ.” ославился человеком самоуправным, назойливым, бездушным ученым гаером, уважавшим исключительно самого себя. На здоровье!

Под Вашим пестованием будем ожидать иного духа и направления. Что-то вертится у меня в голове о пословицах, да не знаю хорошенько что. Их будет всего едва ли не втрое противу Снегирёва; расположены они, хоть и не совсем исправно, да уж от рук отбились, – в порядке смысловом, по разрядам – обращик был напечатан в “Современ.”, кажется, 1849; не придумаете ли Вы распределить их на год на 12 книг, да в то же время оттиснуть особым изданием?

Хоть это и не сочинение, а трудов было очень много, гораздо больше, чем за каким-нибудь сочинением; поэтому что-нибудь, хоть небольшое, хотелось бы выручить. Если надумаете, то предложите.

Прошу принять искреннее уверение в почтении моем и преданности.