Один из идеологов славянофильства, К. С. Аксаков, в еженедельной «литературной газете» «Молва» напечатал «Замечание на “Заметку” г. Даля», где сказал:
«А г. Даль если не запрещает грамоты, то считает, что не нужно ничего делать для ее распространения. <…> Нам кажется, что бояться для народа грамотности – это какое-то оскорбительное недоверие к народу.
Грамотность есть средство просвещения, а не просвещение самое. Именно поэтому-то, думаем мы, и должно распространять ее. И свет есть только средство, а не цель; но прежде всего мы желаем света, не справляясь о том, что он осветит. Грамотность так же бесстрастна, как свет, как Божий день. О самом просвещении еще может быть речь, ибо оно может быть ложное и истинное; но и здесь, веруя в силу истины вообще и в разум русского народа, мы не побоимся и ложного просвещения, не говоря об истинном. О грамотности же и речи быть не может, как не может быть речи о свете. Нет того времени, нет той поры, когда бы не нужно было света. Злоупотребление ничего не доказывает. Чего не употребляет во зло человек? Какое благо не делается предлогом к злу? Но из этого не следует нападать на самое благо».
К. С. Аксаков
Ф. М. Достоевский, прошедший каторгу и солдатчину (лишь весной 1857 года ему было возвращено потомственное дворянство и право печататься), тоже высказал свое мнение. В публикации «Ряд статей о русской литературе. I. Введение» (Время. 1861. № 1) он написал:
«Известен факт, что грамотное простонародие наполняет остроги. Тотчас же из этого выводят заключение, что не надо грамотности. Логически ли это? Нож может обрезать, так не надо ножа. – Нет, скажут нам, не “не надо ножа”, а надо давать его только тем, которые умеют владеть им и не обрежутся. – Хорошо. Следовательно, по-вашему, надо сделать из грамотности что-то вроде привилегии. Но не лучше ли было бы вам, господа, обратить сперва внимание на те обстоятельства, которыми обставлена в нашем простонародье грамотность, и посмотреть, нельзя ли как устранить эти обстоятельства, а не лишать весь народ духовного хлеба».
Пожалуй, единственным, кто правильно понял В. И. Даля и согласился с ним, оказался Л. Н. Толстой. Он после прочтения статей, вызвавших почти единодушное несогласие, 12 марта 1860 года написал Е. П. Ковалевскому:
«Над спорами, полезна ли грамота или нет, не следует смеяться. Это очень серьезный и грустный спор, и я прямо беру сторону отрицательную. Грамота, процесс чтения и писания, вредна».
Время с ноября 1856 года по ноябрь 1857 года – важный период жизни будущего автора «Войны и мира». 26 ноября 1856 года он увольняется со службы и весь отдается литературному творчеству, размышлениям о жизни, о своем предназначении. В этот же день П. В. Анненков пишет И. С. Тургеневу:
«Толстой неузнаваем, и путь, который он пробежал в течение лета и осени, – просто огромен… Я с ним сошелся и, просто сказать, любуюсь им… Работа в нем идет страшная».
8 августа 1857 года Л. Н. Толстой после посещения Петербурга и Москвы приезжает в Ясную Поляну, записывает в дневник:
