«Словарю дано названье: Словарь живого великорусского языка; в него должна бы войти вся живая речь нынешнего великорусского поколения; Малая и Белая Русь исключены: это особые наречия. <…>
Церковный язык наш исключен; но приняты все выражения его, вошедшие в состав живого языка, также обиходные названья предметов веры и церкви. <…>
При тщательном сборе народных речений, не вносились однако в словарь, умничаньем искаженные и столь удачно прозванные галантерейными, выражения полукупчиков, сидельцев, разночинцев и лакеев, как напр. патрет, киятер, полухмахтер и пр.
Главное внимание обращалось на язык простонародный. <…>
Если чужое слово принимается в другой язык, то, по крайней мере, позвольте переиначить его на столько, на сколько этого требует дух того языка: он господин слову, а не слово ему! <…>
Но составитель словаря не укащик языку, а служитель, раб его; здесь можно сказать о всяком писателе: напишешь пером, не вырубишь топором. Сколько можно было собрать этих чужих речений мимоходом, посвящая весь досуг свой сбору и обработке русских слов, столько внесено в словарь, и с умыслу не упущено ни одного. Одна часть слов этих более или менее приурочилась у нас, и собиратель не вправе выселять их по своему произволу; дело писателей покидать их и дать им выйти из обыка; другая часть, всё еще нам чуждая, включена для того, чтобы противопоставить русские, отвечающие им выражения. При этом изредка и по необходимости, только при переводе чужих слов, случалось мне и самому прилаживать и применять русские слова, не знаю, на сколько удачно, а думаю, что не в противность языку, а в духе его».
Это было сказано о подборе слов: какие включать, а какие нет.
Далее В. И. Даль сказал о структуре словаря:
