После долгих мытарств полковник О. смог добраться до столицы и отыскал в ней Братство Святителя Иоасафа Белгородского, деятельные члены которого протоиерей А.И. Маляревский и князь Н.Д. Жевахов поверили его взволнованному рассказу. Добившись личного распоряжения государыни Александры Феодоровны, князь Жевахов отправился в Белгород, где от преосвященного Никодима (Кононова, впоследствии священномученика) принял Владимирский образ Божией Матери. В Харькове собралось всё епархиальное духовенство во главе с архиепископом Антонием (Храповицким) и много народу. К пяти часам прибыл поезд из Изюма, святыню вынесли на перрон, владыка Антоний благоговейно припал к ней. Началось шествие. Уверяют, все вдруг почувствовали тот страх Божий, который обесценивает все земное… Рыдания заглушались колокольным перезвоном, общее горе связало всех надеждой на помощь Матери Божией. К полуночи крестный ход дошел до ближайшего к вокзалу храму, где до утра служились молебны о ниспослании победы на фронте. Многолюдные крестные ходы сопровождали путь поезда из Харькова.
И совсем иначе были встречены иконы в Могилеве: крестного хода не было, императору о прибытии проезда из Харькова не докладывали, князю было заявлено, что в Ставке некогда заниматься пустяками. Однако короткая встреча Жевахова с Николаем II произошла, после чего иконы были оставлены в Ставке на несколько месяцев до конца 1915 г., но крестного хода с ними по линиям фронта так и не состоялось. Князь Жевахов впоследствии писал, что во время пребывания икон в Ставке поражений на фронте не было, а, наоборот, одерживались победы.
Считалось, что первой волной русского рассеяния чудотворный Песчанский образ был переправлен за рубеж и вскоре исчез. В действительности же образ родину никогда не покидал, и теперь стало известно, что икона всегда была там же, где и до 1917 г.
Образ Божией Матери, называемый «Песчанский», известен как один из чудотворных списков Казанской иконы Божией Матери. Образ был явлен великому русскому святителю Иоасафу, епископу Белгородскому, который родился в 1705 г. в Прилуках в день Рождества Пресвятой Богородицы. Отец его Андрей Дмитриевич Горленко, сын наказного гетмана, много пострадавший от клеветников, удостоился однажды чудесного видения. «Довлеет Мне молитва твоя», – сказала ему Богородица, стоя на краю неба и милостиво взирая на коленопреклоненного его сына. В эту же минуту слетел ангел и покрыл отрока архиерейской мантией.
В год своей блаженной кончины (1754) святитель объезжал епархию, и накануне выезда из Белгорода ему был сон: будто бы он осматривал церкви и в одной из них в притворе на куче мусора увидел икону Богоматери с младенцем с светлым сиянием, от нее исходящим; и раздался глас: «Смотри, что сделали с ликом Моим служители сего храма. Образ Мой назначен для страны сей источником благодати, а они повергли его в сор».
По прибытии в Изюм епископ посетил Вознесенскую церковь и с изумлением обнаружил в ней икону, увиденную во сне. Икона находилась в небрежении и служила в притворе перегородкой, за которую ссыпали уголь для кадила. По святительскому повелению икона была помещена в большой киот и поставлена в подобающее место.
Несколько дней прожил святитель Иоасаф в Изюме и ежедневно утром и вечером приходил в Вознесенскую церковь, молился перед образом Божией Матери.
В 1792 г. Вознесенская церковь была перенесена из Замостья в более высокую местность – на Пески, куда была и отправлена икона, вызывавшая все большее и большее почитание и благоговение прихожан и окрестных жителей.
Около 1800 г. в Изюме жил преподаватель местного училища Стефан Гелевский, у которого умирали дети; заболел и последний, Петр. Не теряя надежды на милость Божию, родители дали обещание отслужить молебен перед образом Божией Матери на Песках. По дороге в Вознесенский храм сын умер. Мать хотела возвратиться назад, но отец настоял на исполнении данного обета. Никому не сказав о смерти ребенка, они во время молебна со слезами умоляли Божию Матерь стать их утешительницей. При чтении в третий раз кондака «О Всепетая Мати…» бездыханное дитя вдруг вскрикнуло столь громко, что привело в ужас всех присутствующих; отец и мать лишились чувств. Младенец поправился, вырос и жил потом в Санкт-Петербурге до преклонных лет.
К Чудотворной иконе стали стекаться толпы богомольцев, батюшка не успевал служить молебны. Со стороны благочинного соборного протоиерея Иоасафа Погорлевского последовало запрещение на молебные пения пред Песчанскою иконою. Вскоре протоиерей Погорлевский заболел мучительной болезнью – «судорогами жил и корчами всех членов». Раскаявшийся иерей попросил прощения и исцеления у Пресвятой Богородицы, когда его, разбитого и больного, принесли на простынях и положили пред Песчанской иконой. По окончании молебна больной почувствовал облегчение, а через несколько дней выздоровел.
