В календаре нашей Церкви упоминается более двух с половиной сотен чтимых и чудотворных икон Богородицы, а всего насчитывают уже близко к девяти сотням наименований Ее икон. Порт-Артурская промыслительно вернулась к русскому человеку через 100 лет после её написания. Наша Церковь, по благословению Святейшего патриарха Московского и всея Руси Алексия II, объявила 16/29 августа днём общецерковного почитания иконы Порт-Артурской (празднуется с 2009 г.). Символично, что это также – один из двух дней празднования образу Божией Матери Феодоровской (1239), как мы помним, судьбоносному для нашей державы.
Быть может, следует согласиться с Н. Павловым, который считает Порт-Артурскую икону метафизически знаковой даже среди прославленных Богородичных образов русского патриотического круга, связанных с Первой мировой войной и последовавшим Октябрьским переворотом 1917-го – Державной, Августовской, явленных при царствовании государя-страстотерпца Николая II. Исследователь приводит даже реплику гонителя русского православия, если не сказать, главного русского беса Ульянова-Ленина, который в своей статье 1905 г. «Падение Порт-Артура» полагал, что капитуляция русского форпоста на Дальневосточье стала прологом падения Российской империи. В самом деле, об этом пункте русской истории следует поразмыслить и в таком ключе. К тому же провиденциальность явления русских Богородичных икон нам всем очевидна. И потому важно понимать, что воспоследовавшие трагические события русской истории были в том числе (или в первую очередь) следствием неисполнения прямых указаний Богородицы.
Об этом образе писали наши пристальные исследователи. Отметим прежде всего работу «Сказание о Порт-Артурской Иконе Божией Матери «Торжество Пресвятой Богородицы» протоиерея Геннадия Беловолова, настоятеля Иоанно-Богословского храма Леушинского подворья Санкт-Петербурга, выпущенную Леушинским подворьем в 2004 г. к столетию Русско-японской войны. В этом есть и историческая логика, поскольку в Питере ещё до Октябрьского переворота было сделано несколько списков этого образа.
Порт-Артурская икона Божией Матери – редкий, новый иконографический тип. Искусствоведы находят в нём сходство с сюжетом западной живописи «Плат Вероники». Стиль письма западные искусствоведы относят к типу «Русская романтическая иконопись конца XIX – начала XX века». Помним, что одним из представителей этого направления был художник В.М. Васнецов, создавший много памятных нам картин о русской истории, расписавший немало русских храмов.
Мне были и личные знаки. Уже после просьб Н. Павлова изучить вопрос и активных действий в этом направлении энергичного доброхота-энтузиаста Дмитрия Тростникова я участвовал в работе жюри международного кинофестиваля «Золотой Витязь» в Хабаровске. Сразу по прибытии мы отправились на молебен в кафедральный Преображенский собор. Молебен правил митрополит Хабаровский и Приамурский Игнатий, и первая икона, к которой я подошёл в соборе, оказалась Порт-Артурская. Через три дня ко мне в Хабаровск приехал из Владивостока мой друг, поэт и богослов Юрий Кабанков; и удивительно: привёз в подарок Порт-Артурскую иконку.
Н. Павлов в качестве одного из первых примеров списков приводит «громадный харьковский гобелен 2,2 × 3,8 м», который находится в харьковском храме в честь иконы Божией Матери «Казанская» на Лысой горе. Храм этот был построен мастерами из Сарова и не прекращал служб ни во время фашистской оккупации, ни в «ещё более трудные мирные годы». Быть может, из-за мастеров эту церковь иногда ещё называли Серафимовской. Построена она была, краснокирпичная, в 1898–1912 гг. на средства купца 1-й гильдии, мецената К. Уткина, и на выделенной им земле по проекту архитектора В. Немкина завершал строительство архитектор В. Покровский. В этом храме во времена гонений на Церковь служил харьковский и богодуховский архиепископ Александр (Петровский; † 1940), ныне прославленный как священномученик.
Некоторые ревнители Порт-Артурской иконы указывают, что харьковский список известен с 1904 г., то есть фактически с самого появления образа в русской духовной истории. Чтобы выяснить, так ли это, нам, харьковцам, – Д. Тростникову и автору этой статьи – пришлось провести небольшое расследование, для чего мы побеседовали с тремя священниками, в разное время служившими в этом храме, и с художником, осуществившим эту работу. Мы организовали и фотосъёмку святыни, за что благодарим настоятеля храма протоиерея Михаила Богачёва, а также известного харьковского деятеля русского движения Г. Макарова и фотографа С. Кочетова.
