Илья Муромец – самый известный, но и самый загадочный герой русского эпоса и русской духовной истории. Это не только действующее лицо многих наших былин и сказаний – от Киева до Владимирщины, олицетворитель ратного подвига, победитель неодолимых дотоле врагов земли Русской, но и воин духовный, стяжавший свет Христов в монашеском делании. День памяти этого подвижника отмечается 1 января по новому стилю – хорошее, памятное, важное и теплое начинание нашего нового светского года.
Не найти на Руси такого человека, который не слыхал бы об этом славном богатыре. Многие знают о нем лишь то, что запомнилось с детства из былин и сказок, и часто бывают поражены, узнав, что Илья Муромец – реальная историческая личность, воин, служивший киевскому князю.
Православная церковь никогда не сомневалась в реальности этого подвижника, он был причислен к лику святых уже в 1643 г. и стал одним из десятков угодников Киево-Печерской лавры. Преподобный Илия почивает в молитвенном положении, сложив персты правой руки так, как принято и теперь в Православной Церкви – три первых перста вместе, а два последние пригнув к ладони. В период борьбы со старообрядческим расколом этот факт из жития святого служил внятным доказательством в пользу трехперстного сложения.
Знаменитая картина Виктора Васнецова «Богатыри» в народном сознании неизменно именуется «Три богатыря». На профанном уровне, в приписываемой В. Высоцкому песне «Где третий друг?» (сохранилась в его исполнении), имеются такие строки: «И совсем недаром в каждой чайной / Есть картина «Три богатыря». И уж всякий помнит, что кроме мощного ратника-крепыша Ильи Муромца, помещенного художником в центре композиции, поручь с героем выехали во поле славные витязи, служившие в былинном Киеве при дворе князя Владимира Красное Солнышко, – Добрыня Никитич (по правую руку от Ильи) и Алеша Попович.
В нашей памяти сплетаются былины, сказания, сказы давних-предавних лет и более близкие к нам, созданные будто бы авторским произволением. Как, например, пушкинская «Песнь о вещем Олеге» (в основе стихотворения лежит летописный рассказ, приведенный Карамзиным в V главе тома I «Истории государства Российского»), в которой вспомянуты князь Игорь Рюрикович и супруга его княгиня Ольга.
А глядя на известную картину Николая Рериха «Заморские гости», мы вспоминаем о том, что, скажем, именно выходцы из варягов, многочисленная династия Рюрика, стали во главе Русского древнего государства, начинавшегося в Киеве и давшего впоследствии множество славных княжеских имен, сияющих не только в русской истории, но и порой в святцах Русской Церкви. Это тот же «вещий Олег», Юрий Долгорукий, Андрей Боголюбский, Всеволод Большое Гнездо, Даниил Галицкий, Александр Невский, а также первые русские святые убиенные Борис и Глеб и, наконец, их брат Ярослав Мудрый. В центре множества русских былин стоит фигура киевского князя Владимира, которого можно отождествить с Владимиром II Мономахом (княжил в 1113–1125 гг.).
Героические деяния Ильи воспеты в киевском цикле былин: «Илья Муромец и Идолище Поганое», «Ссора Ильи Муромца с князем Владимиром», «Илья Муромец и Соловей-разбойник» и др.
Так начинается былина про Илью и Соловья-разбойника:
Актуально и сегодня, к сожалению, не правда ли, – про силушку «черным черну», нагнанную сегодня на Черниговщину, на бывшую УССР.
Не поверил князь Владимир в доблесть Муромца, пока тот не одолел Соловья-разбойника. Вот как князь отнесся к богатырю поначалу: «Ай же мужичищщо-деревенщина, / Во глазах мужик да подлыгаешься, / Во глазах мужик да надсмехаешься!..»
Кому-то, пристально наблюдающему за глобальными процессами, за непрекращающейся атакой на Русский Мiр, видится, что строки былины «Бой Ильи Муромца с Жидовином», рассказывающие о нашествии хазар и половцев, не утратили актуальности: «Из этой земли из Жидовския / Проехал Жидовин могуч богатырь / На эти степи Цыцарские!»
