…Слушая непрекращавшееся негромкое пение, мы «неторопливо стояли», пропуская многих и многих, в череде желающих поклониться иконе св. Феодосия. Увиделось, как двум уже отходящим от иконы молодым послушникам, одетым в светское, но узнаваемым по заплечным косицам, монах, все время пребывавший возле иконы, выплел по одному цветку из иконного венка. Такой сердечный знак особого расположения тронул и меня, стороннего наблюдателя. Я представил себе, как инок отнесёт эту бледную розу к себе в келью, поставит в красный угол и будет долго хранить, и однажды она станет сухой, но не бездыханной – в том смысле, что будет хранить память прикосновения к Феодосиевой иконе, своего праздничного участия в её сегодняшней светозарной благодати. «Цветок засохший, безуханный»… Вот уж чего не скажешь об этих розах!
Я попытался уйти, гонимый некоторыми делами, но что-то удержало меня: пройдя полста метров, вернулся, чтобы еще раз поклониться иконе. Хотелось побыть здесь подольше, продлить редкостное умиротворение.
Мы со спутницей-сестрицей спустились по каменным ступеням к святым источникам, где белые вертикали часовен препп. Феодосия и Антония так же обрамляют днепровскую даль, как сами два святых светильника и стоят – словно свечи – и на Свенско-Печерской иконе, и над входной аркой Троицкой надвратной церкви лавры. Малороссийское слово «каплы́ця» (что означает «часовня») на табличках возле часовен, установленных над целительными источниками, кажется здесь уместным, в нём для славянского уха слышится корень «капля». Испей, умойся, набери святой водички, чтоб унести с собой.
Мы снова ахнули, подняв очи горе: прямо над крестом часовни св. Феодосия светилась дуга! И опять послышались поющие голоса: «Христос воскресе из мертвых…»
На обратном пути посмотрели мы и на церковь Спаса на Бе́рестове, что соседствует с лаврой, а затем вышли на смотровую площадку у стелы аллеи Памяти. Трое мальчишек-подростков, вручив мне свою фотокамеру, попросили запечатлеть их на фоне Днепра и Дарницы. Я предложил им и другой сюжет: на фоне лавры. Откликнулись с удовольствием. Показали со Светланой им на небеса, на дуги светозарные. «Ух ты! Чего это?!» Рассказали им – «чего это».
А вечером подобная картинка, в окончательном, прощальном, что ли, оформлении, была видна и со ступенек гостиницы «Украина» (бывш. «Москва»), и, по-видимому, из многих мест города – примерно над Софией Киевской, на закате.
На следующий день «обстоятельства почти случайным образом» снова привели меня к лавре. Сюда я быстро дошёл от Свято-Введенской обители, куда заходил поклониться иконе Божией Матери «Призри на смирение».
…Уже покинув лавру, я поворотился, как водится, лицом ко Святым вратам, и тут (в этот день с утра шёл дождь, а потом облачность менялась) за золотистым протуберанцевым знаком с надписью «САВАОФ», в окне, расположенном над входной аркой между наружными фресками стоящих препп. Феодосия и Антония на фасаде Троицкой надвратной церкви, показался Господень Лик! Только Лик. Это луч солнца, выглянувшего на несколько мгновений из облаков, упал через верхнее боковое окошко на дальнюю стену церкви и высветил, явил Его из настенной росписи!..
Лик не исчез, а именно что истаял через минуту-другую, поскольку новая туча находила на солнце медленно. Когда я «отмер», вышел из оцепенения, то схватился за фотоаппарат. Светило пробилось лишь минут через восемь, к тому же сместившись по небу. И теперь луч лёг на Господню длань – поднятую, благословляющую… Которая вскоре так же истаяла за потемневшим стеклом.
День 1025-летия Крещения Руси отмечался 28 июля 2013 г. – в день памяти святого равноапостольного князя Владимира. К этому событию было приурочено немало духовных действий, инициированных как простыми прихожанами, так и руководством нашей Церкви. Поскольку Русская Православная Церковь у нас едина, то события эти подхватывались как минимум на территории России, Белоруссии, Украины.
Возможно ли было ожидать, что через полгода Киев ввергнется в адову воронку!
