Розали осталась довольна, я тоже. Видно было, что девушка хотя и на работе, а телесным забавам отдаётся искренне, без напряжения. Расстались полностью довольные друг другом.
Дело сразу сдвинулось с мёртвой точки — уже через день мне была назначена долгожданная аудиенция. Королева-мать бы весьма любезна и обходительна. Досконально расспросив меня о первоначальных планах, она выдала рекомендательные письма к нескольким парижским чиновникам. Тем, кто непосредственно ведал военными, а также нужными мне гражданскими поставками и производствами. Мне разрешили набрать добровольцев среди королевской армии. Оплачивать содержание людей и имущество, я буду из собственного кармана. Взамен, на достаточный срок новообразованная колония будет освобождена от налоговой нагрузки. То, что я и хотел. Иначе, мастеров и некоторые промышленные технологии, получить было гораздо труднее. Остальное — детали.
По окончании аудиенции долго искал глазами среди придворных Розали, хотел подарить ей на прощанье маленький подарок, красивую безделушку на память. Не добившись успеха, нагло подошёл к фрейлинам королевы — и поинтересовался в лоб. Ответом стали только смущённые гримасы и неуверенное переглядывание. Немного расстроенного, тем что не получил от «летучек» внятного ответа, на выходе меня остановила невысокая блондинка. Приложив палец к губам, она завела меня в тихий уголок одного из коридоров Лувра. Там, я узнал, что с Розали случилась неприятная, более того, крайне мерзкая история, которую уже вовсю обсуждают придворные сплетники.
Вчера вечером несколько «продвинутых» придворных, добрых приятелей, в число которых вошли де Немур, де Живри, граф де Ларошфуко, де Жанлис, де Рандан и некоторые другие неустановленные общественностью лица, от нечего делать прокрались в отхожее место и принялись снизу подглядывать за девицами, справляющими нужду. Розали, коей не посчастливилось посетить данный храм задумчивости и усидчивости, для исполнения своих потребностей, уселась прямо на деревянное основание. А так как, диски были пригнаны неплотно, её нижние губы свесились в щель на длину более толщины пальца. Господин де Рандан, разжившийся на сей случай у своего лакея толстой иглою с суровой ниткой, ухитрился ловко пришпилить губы к дощечке; девица, почувствовав укол, вскочила столь резко, что разорвала их, и вот вместо двух половинок образовалось у ней четыре четверти, свисавшие лоскутами, точно медузы; нечего и говорить, какую боль причинила ей сия шалость и сколь разгневалась их хозяйка. Господин де Рандан и вся его компания доложили о своем подвиге королю …, также большому весельчаку, и он всласть посмеялся над происшествием.
И теперь, бедная девочка безвылазно сидит у себя в комнате, страдая от боли и унижения.
Честно сказать, пострадавшая мне никто, вряд ли мы ещё увидимся, но тряхнуло меня не по-детски. Скотский поступок этих уродов по-любому достоин наказания, а тут у меня ещё взыграло личное. Вот не хотел идти на поводу у Бюсси, а придётся. Наш молодой бретер прямо посоветовал мне провести пару-тройку дуэлей, отделав своих противников, как бог черепаху. Это нужно, важно сказал он, для того, чтобы при дворе тебя уважали и побаивались. Короче, для имиджа и репутации.
— А повод? — удивился я.
— Главное желание. Повод всегда найдётся.
Ну, да, у Бюсси всегда так: почти все поводы из пальца высосаны. Не так сказал, ни так смотрел. Последний раз с оппонентом, они разошлись во взглядах на кусок узора на обычной ткани. Образно говоря, Луи углядел крестики вместо ноликов, а так как оппонент был не слепой, то он в этом законно усомнился. После чего повод для дуэли был найден. Современники говорили, что у Бюсси «повод для дуэли едва мог уместиться на мушиной лапке». Во время Варфоломеевской ночи он не постеснялся убить семерых своих родственников — чтобы получить их наследство. Такие выкрутасы бесследно не проходят: говорили, что после гибели Бюсси, во всем Париже не нашлось ни одного человека, кто сказал бы о нем хоть одно хорошее слово. Предку бы Луи понравился — два сапога пара. Сам же я пока толком, по отношению к нему не определился.
В общем, раньше не хотел, а теперь просто горю желанием поставить мерзавцев на место. Убивать не хочу, так поучу немного куртуазным манерам. И де Клермон мне поможет.
Естественно, Бюсси не отказался. Не откладывая дело в долгий ящик, мы пошли искать обидчика.
Искомое нашлось во дворе в компании таких же молодых людей, чуть старше двадцати лет. По виду сразу можно было определить мажорного мальчика из богатой, хотя и не очень знатной семьи. Конечно, недооценивать его не стоит, в это время дворяне учатся владению оружием с детства.
— Дорогой друг! — громко обратился я к Луи, — вы не знаете почему здесь так плохо пахнет?
— Точно не знаю, но догадываюсь! — ещё не поняв в чём суть, подыграл мне Бюсси.
Подойдя к группе интересующих нас личностей, я указал на неё пальцем:
— По-моему, это здесь!
— Полагаю вы правы, — де Клермон показательно наморщил нос.
Я обвёл рукой остолбеневших молодых дворян:
