Рандама словно укусила бешенная собака. Роняя капли крови, он разъярённым зверем прыгал и скакал вокруг меня по всей площадке. Уловив момент, когда он начал выдыхаться, я снова переместился ему за спину. Раз — два — вот тебе новый крестик на левом полупопии. Как он заверещал! Зрители же едва сдерживали смех. Король отвернул голову, скрывая улыбку. Симпатии публики на моей стороне! Пора заканчивать. Отбив, финт — и вот он «нолик» — лёгкий укол в естественное отверстие самой мягкой части тела. Подшаг и анестезия — удар эфесом в затылок. Противник падает, друзья зовут врача. Ничего, жить будет, но пару — тройку недель процесс дефекации будет весьма болезненным. Надеюсь, урок пойдёт ему на пользу.
Следующим был некий мессир Жанлис. Было видно, что моя первая дуэль, которую я провёл в жанре низкопробного фарса, произвела на него сильное впечатление. Особого желание биться у товарища явно не наблюдалось. Пару минут поотбивав вялые выпады оппонента, успел изрядно поцарапать его лицо. Ничего, потом спасибо скажет. Шрамы же только украшают мужчину? Значит, успех у дам ему обеспечен. После третьей царапины, Женлис окончательно пал духом. Решив не доводить до крайности — ловким ударом уколол его в правое плечо. Аут!
Резвый Бюсси уже давно закончил — его противников унесли на носилках. На мой укоризненный взгляд негодник пожал плечами. Чего? Живые — и ладно.
На этом «дуэльный день» при французском дворе ещё не закончился, предстоял ещё один поединок. Он был немного нетрадиционным: человеку должна была противостоять собака. Это уже второй поединок между животным и человеком во Франции. Первый состоялся ещё в 1371 году при дворе Карла V. Как уже упоминалось, нынешний король уже не раз пытался возродить старые традиции, имея подспудное желание откусить свой кусок славы подражая деяниям предков. Историк и писатель Оливье де ля Марш рассказал эту историю в своей «Книге дуэлей», изданной в Париже в 1568 году. Карл IX прочитал и впечатлился. Поэтому, не удивительно, что он воспользовался малейшим поводом, чтобы попытаться повторить героическое действие, случившиеся при его коронованном предке.
Предыстория второй во французской истории дуэли «собаки против человека» состояла в следующим: Жиль Гобелен, основатель семейства известных французских предпринимателей, подал в королевский суд на дворянина Густава Штайна, обвинив его в смерти своей племянницы. Случай был явно неординарный, узнав о результатах расследования, им заинтересовался сам король.
Жиль Гобелен прибыл во Францию из Реймса. У речки Беьвр чуть больше двадцати лет назад он основал красильную мастерскую, в короткие сроки заработав хорошие деньги. Его старший сын расширил дело, добавив к нему в 1562 году ткацкую мануфактуру, где изготавливали шпалера — ковры без ворса, сотканные вручную из цветных шелковых и шерстяных нитей. Младшие дети купили должности при штатах городского самоуправления и пошли по судейской стезе. Позже, корона выкупит у наследников Жиля его предприятие, которое станет выпускать элитные ковры для знати. Шпалеры станут называться гобеленами, по фамилии старых хозяев мануфактуры.
Учитывая сына — помощника прокурора и звание королевского поставщика у самого отца, делу дали ход, не взирая на сословные различия истца и ответчика. Дочь любимой сестры Жиля, Женевьева, с ранних лет считалась окружающими не от мира сего. От рождения немного скорбная разумом, девушка с детства подбирала бездомных собак и кошек, ухаживая за ними с энтузиазмом заботливой матери. Повзрослев, она на деньги семьи основала небольшой приют, куда отчаявшиеся женщины из беднейших слоёв города могли поместить своих детей для последующего усыновления в более обеспеченные или вовсе бездетные семьи. Женевьеву знали все жители своего района, где она давно числилась блаженной. Даже самый последний грабитель в этой части Парижа не поднял бы на неё руку.
Но, однажды, пришедшие утром кормилицы, нашли двери приюта распахнутыми настежь: Женевьева пропала. Вместе с ней исчезло несколько недавно принятых новорождённых детей. Не оказалось на месте и недавно нанятого слуги-охранника. Дело по-любому зашло в тупик, если бы не любимая собака девушки. Не известно откуда в центре Парижа взялся щенок пиренейской горной собаки, но ему повезло встретить юную мадмуазель Гобелен, когда в грязной холодной канаве, он умирал от голода. Собаки этой породы, выведенной для защиты домашнего скота от диких зверей, всегда отличались верностью и храбростью. Тюльпан вырос в красивого пса, его шкура, покрытая белоснежной мохнатой шерстью, придавала ему величественный аристократический вид, выделяя среди других городских собак. Надо ли говорить об его отношении к своей любимой хозяйке?
