В конце 1840-х гг. государственный деятель, писатель и экономист А. П. Заблоцкий посетил Великобританию и оставил свои впечатления потомству, опубликованные в журнале «Отечественные записки»: «Скоро показались излучистые белые берега Англии, и мало-помалу начали исчезать низкие берега Франции. Со всех сторон неслись корабли – крылатые служители туманного Альбиона, и чем ближе к берегам Англии, тем их было более. Чрез 2 1/2 часа мы были уже у Довра. Пароход по причине отлива остановился в нескольких саженях от берега; к нам подъехала лодка, но и она не могла пристать вплоть к берегу; нам подали скамейку. Лодочник потребовал по 1 шиллингу с человека, владетель скамейки по 6 пенсов. Расплата произвела не совсем приятное впечатление на одного из наших спутников: "это грабеж", проворчал он с неудовольствием. "Вовсе не грабеж; это значит лишь то, что в Англии никакою услугою нельзя пользоваться даром, и что здесь всякая работа платится и платится дорого", – заметил ему другой».
Журналист и писатель М. Л. Михайлов, побывавший в 1859 г. в Лондоне, вообще считал: «Чтобы увидать Лондон сразу с самой характеристической и с самой величественной его стороны, следует приехать сюда не по железной дороге, а на пароходе, который идет с материка прямо в Темзу и останавливается в самом сердце города, у Сити, около Лондонского моста. Так советуют все, бывавшие в Лондоне, и купцы и туристы, – и я не раскаялся, что последовал этому совету. Лучшего пункта для первого знакомства с Лондоном, точно, не может быть».
Известный историк М. П. Погодин прибыл в Лондон на пароходе, вошедшем в устье Темзы: «Верст за 20, если я не ошибаюсь, говоря это наобум, начали показываться лодки, суда, корабли, пароходы… Чем ближе мы подъезжали, тем становилось их больше и больше… Наконец пароходы стали так шмыгать друг около друга, как гондолы в Венеции, как омнибусы в Париже. Вот Гринвичь… Вот уже не остается почти проезда. Пароход пошел тише. Сигнальные крики раздавались беспрестанно. Того и гляди, что как-нибудь заденет или наткнется. Вот, кажется, прямо наскачет на тебя этот… Нет, Нептуновы дети так славно увертываются один от другого, как будто шутят между собою. По сторонам амбары, верфи, все закопченные. Особенное впечатление производит эта торговая деятельность!»
Советский писатель Борис Пильняк приехал в Лондон в 1923 г.: «Мы сошли с корабля где-то, где к самой воде пододвинулись огромные, глухие лабазы с железными воротами прямо к воде, эти лабазы пропахли морем, солью, столетьями, копотью, каждый стоял, как крепость. Нас провели их лабиринтами и вывели в узенький закоулок, где не должно быть солнца, а кольца, засовы, замки на безоконных домах говорили, что, должно быть, еще не изжиты пиратские времена».
Прибыв в Лондон, первым делом посетитель попадал в таможню: «Все наши сундуки и вещи принесли с пакетбота в таможню, – рассказывает Карамзин. "У меня нет ничего запрещенного, сказал я осмотрщикам: и естьли вы поверите моему честному слову, и не будете разбивать моего чемодана, то я с благодарностию заплачу несколько шиллингов". – "Нет, государь мой! (отвечали мне) нам должно все видеть". Я отпер и показал им старыя свои книги, бумаги, белье, фраки. "Теперь, сказали они, вы должны заплатить полкроны". – "За что же? – спросил я: разве вы были снисходительны или нашли у меня что нибудь запрещенное?" – "Нет; но без этова не получите своего чемодана". Я пожал плечами, и заплатил три шиллинга. – И так Английские таможенные приставы, умеют строго исполнять свою должность, и притом… наживаться!»
Известный русский литератор, издатель газеты «Северная пчела» Н. И. Греч рассказывает о таможне: «Приветливый чиновник, составляющий все отделение, берет наши паспорты, вносит их в книгу, и дает каждому из нас вид, который мы должны предъявить в том месте, где выедем из Англии. Паспорты возвращает нам также и объявляет, что мы теперь свободно можем ездить по всему Соединенному Королевству. В то же время, ласковый чиновник предложил нам купить книжку: Путеводитель по Лондону с планом, и тут же успел сбыть несколько экземпляров. – В таможенную камору впускали пассажиров по списку. Каждый из нас указывал свои вещи; их досматривали скоро, учтиво, без прижимок. У меня оказались вещи, подлежащие пошлине – иностранные книги. Молодой досмотрщик вынул их, отложил английские; остальные свесил и донес о весе счетчику, который объявил мне, что я должен заплатить 12 шиллингов 6 пенсов пошлины. Тем дело и кончилось».
В Дувре, пройдя таможенные формальности, путешественники садились в дилижанс (позднее в вагон поезда) и направлялись в Лондон.
