— Так что вы? Согласны или нет? За неделю мы обдумаем, как вам помочь в дальнейшем.
— Да, господин Огюст, я согласен. Ровно через неделю я буду. — Коля словно очнулся. — Утром приеду, а вечером должен уезжать.
— Нет, так не пойдет. Надо приехать на три дня, ну, может быть, на два. Так что сделайте так, чтобы находиться в Москве эти несколько дней.
Немецкий, словно подсчитывая что-то в уме, начал загибать пальцы, постояв в таком выразительном виде немного, с облегчением вздохнул и сказал:
— Да, все получится. Я приеду и смогу быть максимально пять дней, мой сменщик в бане сможет поработать за меня, а с директором я договорюсь. Тогда все, я поехал?
— Нет, еще пока не все! — в разговор включился помощник атташе, доставая какую-то бумагу из своего портфеля. — Коля, надо подписать бумагу о том, что вы обязуетесь хранить молчание о том, что происходило здесь сегодня. Никому и никогда.
— Хорошо. Я подпишу. — Коля с готовностью взял бумагу и, даже не прочитав, поставил размашистую подпись.
— Ну, вот и хорошо. Теперь мы спокойны и можем глубоко заняться вашими проблемами, и, надеюсь, мы все разрешим общими усилиями.
Коля пробормотал слова прощания, засуетившись, и почти бегом пошел в прихожую. Все из комнаты тоже вышли и стояли толпой, смотрели, как он собирает свои вещи.
— Salut! Aurevoir! — прозвучало перед тем, как он захлопнул за собой дверь.
Атташе посмотрел на захлопнувшуюся дверь, потом на остальных в квартире, устало махнул левой рукой, на которой не хватало трех пальцев, и сказал:
— Этот человек не тот, за кого себя выдает. Он правильный, прямой, даже искренний, однако я чувствую слабую фальшивость.
— Мы прекращаем работу с ним? — спросил помощник резидента.
— Да кто же нам позволит! Он нужен, как воздух! Будем продолжать, будем вытягивать из него все, что только можно. Свое мнение я говорю только вам, может, я и ошибаюсь.
— Начинаем готовиться к полноценной вербовке? Или ограничимся подходом? Как было приказано, только подход!
Резидент молча кивнул головой, посмотрел в глубь комнаты, где стоял густой дым от сигарет, и, развернувшись, пошел на выход. Вслед за ним с интервалом пошли остальные участники встречи.
Март 1977 года. Конспиративная квартира SDECE-DST. Коля прибыл, как и было обусловлено, через неделю. С легкостью отметив тех же французских оперативников из группы наблюдения, он в быстром темпе дошел до подъезда и поднялся в квартиру.
— Ох! — воскликнул хозяин квартиры, открыв дверь. — Гость на пороге!
— Здравствуйте! Вот, приехал, как договорились!
— Проходите, вас ждут! — он отступил в глубь прихожей, пропуская Немецкого, там придержал его, повернув к себе, профессионально обыскал.
— Это чего такое?! — недоуменно воскликнул Немецкий, покорно раздвинув руки и ноги, стоя лицом к стене, куда повернул его хозяин дома, представитель DST в резидентуре.
— Так надо, парень! Меры предосторожности! Сам понимаешь, в какое время мы живем. Ни на кого нельзя положиться! Кругом одни жулики и проходимцы, а то и того хуже, агенты КГБ. Вот я и смотрю, чтобы ты ненароком, а может, и по сговору, а может, и по служебному долгу не протащил сюда ваш фирменный саранский проволочный диктофон.
— Послушайте, это же оскорбление! Я же пришел сам, приехал с поезда сюда!
— Так, тем более! Да, ладно, ты не обижайся, просто прими это как должное, как условия входа. Ну, теперь проходи!
В комнате сидели те же, сигаретный дым клубился, а на столике стояли пустые чашки.
— Приветствую всех! Вижу, что давно ждете. — Коля показал на чашки и на пепельницы, полные окурками. — Поезд запоздал.
— Не испугался, значит! — небрежно обронил помощник атташе. — Велико желание изменить свою жизнь. Мы поможем. Для начала мы опубликуем фотографии нескольких ваших работ в парижском журнале «Арт» и подготовим небольшую заметку о вас. Здесь наш пресс-атташе, который имеет широкие связи с парижскими издательствами. Он и напишет. А пока займемся нашими делами. Итак, рассказывайте о себе!
— Так я же в прошлый раз все рассказал! — Коля изобразил недоумение на лице и присел на стул, который ему пододвинул помощник атташе.
— Ничего! Как у вас говорится, повторение — мать учения! Начинайте, а мы послушаем.
Через два часа, после подробного изложения своей жизни и ответов на вопросы, многие из которых в прошлый раз не задавались, сделали перерыв. Колю оставили на месте, а все вышли в комнату рядом, плотно закрыв за собой дверь. Изоляция была хорошей, и Коля уловил только однообразный фон нескольких голосов.
— У нас остались некоторые вопросы к вам, — вернувшись в комнату, сказал помощник атташе. — Давайте начнем заново.
— Как «заново»? — спросил Немецкий.
— Сейчас перекусим, и вы снова нам все расскажете о себе. Мы многое не понимаем из вашей советской жизни, а понять хотим, так что вот так!
