Март 1977 года. Москва. Сретенка. Конспиративная квартира КГБ. Первая часть операции была проведена им успешно, как выразился по телефону помощник Юрия Владимировича Андропова, когда Немецкий, многократно проверившись, нашел будку телефона-автомата в закоулке рядом с Казанским вокзалом и коротко доложил о событиях, происшедших с ним за эти пять дней. Теперь надо было становиться тем, за кого он должен себя выдавать по легенде. И если лечь под французскую спецслужбу было «кавалерийским броском», то соответствовать легенде бывалого фарцовщика в Краевом центре, который хоть и был его родным городом, где должна была проходить его жизнь по легенде, было делом значительно более сложным, длительным и непредсказуемым. Более непредсказуемым, чем его переезд в столицу после школы, когда он, прихватив все свои работы по живописи из студии «Юный художник» Краевого Дома пионеров, грамоты, дипломы и рекомендации, с первого же захода поступил в художественный институт им. Сурикова, в творческом конкурсе обратив на себя пристальное внимание ректора института, маститого Павла Ивановича Бондаренко.
Учился и жил в Москве, постепенно обретая уверенность в своих творческих силах и способностях, пока за год до окончания института не получил предложение от куратора КГБ продолжить обучение в КИ КГБ СССР, где и был найден инспекторами отдела кадров для участия в операции «Тор». Николай Немецкий соответствовал тем данным для кандидата, которые были необходимы для его положения в операции «Тор» как ключевой фигуры.
Служебный автобус привез Колю на площадь им. Дзержинского, к дому № 2, и высадил у подъезда. Войдя внутрь, он представился дежурному, который пробежал глазами список в журнале посетителей, и, найдя телефон запросившего Немецкого, набрал его.
— Здесь Николай Немецкий по вызову! — сказал он в трубку и затем, прижав плотно к уху, слушал распоряжения, которые отдавались в мембране каким-то зудом.
— Вот что! — дежурный положил трубку и поднял на него глаза: — Подождите здесь несколько минут, к вам выйдут.
Десять, а то и все пятнадцать минут, что ожидал Коля, показались ему невыносимо длинными. Сам по себе вызов в Большой дом курсанта был необычен не только для него, но и для начальника КИ КГБ СССР, который пригласил его к себе в кабинет и долго расспрашивал о семье, о нем самом, постоянно сверяясь с личным делом, лежащим перед ним на столе. Начальник не знал цели этого вызова и хотел хоть как-то понять это событие. Так ничего и не узнав нового или чего-то необычного, он отпустил Колю, только на прощание сказав, что завтра утром служебный автобус отвезет его в Москву.
Немецкий сразу же понял, что этот пожилой, с грубоватым лицом человек и есть тот, кто пригласил его. Коля напрягся и шагнул навстречу:
— Курсант Немецкий прибыл по вашему распоряжению!
Человек слегка раздвинул в улыбке губы и, смерив Колю взглядом с головы до ног, спросил:
— Да, я пригласил вас! Как поняли, что это я? Люди идут, проходят.
— Интуитивно понял, по выражению лица, глаз, движений руки, словом, по всему тому, что называется моторикой. Мне, как художнику, достаточно легко заметить все эти почти неуловимые подсказки. Я ответил на ваш вопрос?
— Ладно! Не ошиблись мы, как мне кажется, с вами. Пошли на выход! — и шагнул к дверям.
У подъезда стояла черная «Волга», куда они сели, и машина понеслась на Сретенку, в конспиративную квартиру центрального аппарата КГБ СССР.
Коля Немецкий ожидал чего угодно, но только не такого предложения стать фарцовщиком, войти в доверие к французам, принять их агентов, подготовить для них необходимые контакты и стать незаменимым человеком во всей операции «Тор». Сама по себе операция была не то чтобы странной и возмутительной по цели, а более того, вопиюще противозаконной, с возможными непредвиденными последствиями для всех ее участников.
Так, по крайней мере не утаивая ничего и говоря то, как он все воспринял, Коля Немецкий глухо и монотонно высказывался помощнику Юрия Владимировича после того, как он, подписав бумагу о конфиденциальности и строгом неразглашении, услышал задачи, которые ставили перед ним, а главное, ту цель, ради которой все это делалось.
— Это как же, своими руками, с открытыми глазами… — Коля пытался найти оправдания, когда помощник попросил его высказаться, что он думает.
— Да, товарищ Немецкий, все надо сделать своими руками и глаза держать, как вы высказались, широко открытыми. Мы с вами сейчас находимся в преддверии к этой сложной операции, потом будем внутри нее, и делать надо все так, чтобы задача была выполнена. Мы, секретная организация, проводим деликатную и конспиративную работу на благо нашей страны. Все, что вы сказали мне тут, не может быть принято. Это в вас работают хорошие и правильные инстинкты мировосприятия нормального человека, но мы с вами должны отойти от таких категорий и взять за основу другие критерии и оценки. Скажем так, казусные, нестандартные понятия службы госбезопасности.
