Сентябрь 1977 года. Краевой центр. Университет. Комитет комсомола. В комитете ВЛКСМ университета на правах райкома Геннадий Кротов, недавно кооптированный на должность освобожденного заместителя по идеологической работе, с тоской слушал данные по утренней планерке в горкоме от второго заместителя секретаря комитета ВЛКСМ по организационной работе. Неожиданно тот замолк, увидев в проеме дверей какую-то неясную фигуру в коридоре, и вышел. Вернулся он через час, присел к столу, взял исписанные листы бумаги после планерки, потом отбросил их и вдруг сказал, многозначительно понизив голос:
— Тут кое-кто хочет познакомиться и поговорить с тобой. — Его лицо напряглось, глаза сделали пробежку и остановились на лбу Кротова. — Пойдем, я тебя отведу.
— Ну и кто это? — спросил Кротов, когда они вышли в коридор.
— Это… он, из… ну, сам узнаешь! — И потянул его за локоть в сторону отдела кадров.
За столом начальницы спиной к двери сидел плотный мужчина.
— Проходите! Тут с вами хотят переговорить… — начальница показала на мужчину, тот встал и повернулся.
Его лицо было знакомо, они вместе учились в школе, только тот был на два класса старше Кротова.
— Здравствуйте! — улыбнулся мужчина, показав ряд золотых коронок, и пригласил в соседнюю, маленькую комнатушку, где хранились университетские документы, закрыл дверь, и они сели на два табурета, почти в упор друг другу.
— Меня зовут Сергей. Я куратор КГБ по университету, надо познакомиться. Да-да, мы вместе учились, только ты помладше был, — он снова весело заулыбался, — давно это было… Сколько?.. Лет шесть прошло?
— У тебя-то шесть, — ответил Кротов, — а у меня все восемь. Только каких лет?
— Да разных. Давай не будем об этом, времени мало, в другой раз.
— Так что тебе надо от меня?
— Не думал, что у нас так все получится запросто. Предполагал большую предварительную работу, сопротивление, раздражение. Так бывает, а у нас все просто и четко! — он даже положил руку ему на колено, слабо, но уже с приятельским смыслом. Кротов хорошо понимал, что врет он, готовился к встрече, смотрел все документы, дела, изучал. — Давай-ка по порядку и с самого начала. Положение в институте, ну, сам понимаешь, ситуация политическая, идеологическая… Люди, события, оценки, — он многозначительно посмотрел на Кротова, — понимаешь?
Он помолчал, потом, как будто ему только что пришло в голову, предложил:
— Сейчас ты мне напишешь заявление сознательного гражданина, а завтра я подойду в это же время, и мы вместе подготовим твой первый отчет.
— Что подготовим? И что за заява? — начинал понимать Кротов, но привычка получать полную ясность во всем заставляла его продолжать этот малоприятный разговор.
— Бери лист бумаги и пиши расписку. — Сергей расстегнул молнию кожаной папки, достал лист бумаги и пододвинул к Кротову. — Это называется «О добровольном согласии на оказание содействия органам государственной безопасности СССР в осуществлении ими их конституционных обязанностей». Ты, как коммунист и освобожденный партийно-комсомольский работник[102], по определению, должен передавать информацию…
— А если я не соглашусь? Я не хочу быть твоим осведомителем! Это даже звучит унизительно, не говоря о моих прямых действиях. Стучать не буду!
— Не стучать, а исполнять долг! Да будет тебе! Ты что, офонарел, заместитель секретаря по идеологии! Что ты такое мне тут лепишь! То, что ты будешь делать, но уже под нашим руководством, ты делаешь уже сейчас. Ты что, сам не понимаешь этого!
Увидев, как замкнулся и отстранился Кротов, куратор взял со стола лист бумаги, положил в папку и сказал:
— Мы силой никого не заставляем работать на партию и государство, но силу приложим для того, чтобы такие, как ты, были подальше и чтобы им было похуже, чем другим! Тем более, если этот человек коммунист. Недолго ты останешься здесь!
— Угрожаешь мне? — тихо спросил Кротов.
— Нет, ставлю в известность о твоей дальнейшей судьбе. А она весьма незавидна! Будешь изгоем в городе. Ты уже получил урок, когда тебя не взяли корреспондентом в молодежную газету, хотя ты был лучшим писакой в университете, и сколько ты опубликовался как нештатный корреспондент? Больше всех! И писал, и работал лучше, чем многие штатные! Но не взяли тебя потому, что куратор газеты признал тебя «не своим», что и высказал редактору по твоему кадровому вопросу. Не подпишешь бумагу, везде будет так! Исключая, конечно, если пойдешь токарем или слесарем на завод! Вот такой компот!
Диктовал Сергей медленно и слегка шепеляво, вероятно, от обилия золотых коронок во рту.
