Сейчас Виктор Ефимович имел магнитофон высокого класса «Акай», усилитель «Пионер» и колонки этой же фирмы, а фонотека представляла из себя почти сотню магнитофонных бобин и столько же граммофонных пластинок. Это было очень солидно, и Виктор Ефимович стал самым «упакованным» в городе обладателем западной звуковой техники.
Никто не знал о его затаенной мечте купить европейский магнитофон «Ревокс» или «Тандберг», об американском магнитофоне он даже и в мыслях не держал, хорошо зная конъюнктуру подпольного «черного рынка». Хоть и был он вполне обеспеченным человеком, но на европейский магнитофон пока не дотягивал по финансам.
Так и жил Федоров Виктор Ефимович со своей хрустальной мечтой, внимательно присматриваясь к рынку, надеясь, а вдруг повезет, и он сможет прихватить магнитофон своей мечты.
Время шло, раз или два в год он выезжал в Москву по делам «КБ» в командировку, там он ежедневно объезжал все возможные точки, где продавалась аппаратура, на толкучке у метро «Беговая» познакомился с седым, властным человеком в возрасте, который «вертел» всем рынком звуковой техники в Москве, но толку было мало. Виктору Ефимовичу были не по карману некоторые модели, и он отказывался, смущаясь, что нет достаточно денег, а посему придумывал различные отговорки, которые начинали уже просто злить старого фарцовщика.
Однажды на прощание, когда Виктор Ефимович в очередной раз отказался от покупки вполне «свежего» магнитофона Revox, этот старик ему сказал напрямую и просто:
— Ты, Витя, если не имеешь деньгу, не лезь, не мути напрасно. Я трачу на тебя время по-пустому, а у меня дел по Москве невпроворот. Так что подсобери необходимые, как ты выражаешься, фонды и вот тогда звони и приходи.
Руки на прощание не подал и даже не улыбнулся ему, словно сразу забыв про него. Виктор Ефимович, уважаемый у себя в городе человек, ушел, как оплеванный, словно нашкодивший, с чувством глубочайшего унижения и обиды на всех.
Из Москвы вернулся злым и долго еще отходил после этого, стараясь держаться, как прежде, но получалось с трудом, каждый день и каждый час он помнил об этом случае, хотя и прошло уже больше года, но чувство унижения в глубине так и осталось.
Сентябрь 1977 года. Краевой центр. «КБхимпром». С утра, разбросав начетчицам отдела новые расценки по операциям, Виктор Ефимович тихо включил музыку на своем магнитофоне, который держал у себя в кабинете, хотя это и было запрещено, разложил вчерашние сводные листы по расценкам за операции и принялся проверять, сверяясь с новыми нормативными таблицами. Проработав таким образом почти до перерыва, сменив две бобины на магнитофоне, он встал и спустился в столовую, где и встретил Жеку, сборщика на испытательных стендах. Федоров использовал его желание услужить в любой своей просьбе, как и всех прочих. В свою очередь и он оказывал им определенную поддержку внутри «КБхимпром», позволял для этих, своих людей начислять зарплату по высшей расценке.
— Здрасте, Виктор Ефимович! Вчера вот вернулся из командировки! Какие у вас дела? — Жека пытался уловить настроение, чтобы задать главный вопрос о повышенном начислении для себя по работе в командировке. Однако, видя, что начальник отдела труда и заработной платы не в лучшем расположении духа, слишком отстраненный, решил вначале выложить приятную новость, а уж потом просить за себя: — Вчера, вот, утром вернулись с полигона, а вечером зашел один знакомый и предложил хороший магнитофон.
— Что значит «хороший»? «Юпитер-М», что ли, а может, «Маяк-203»? — раздраженно, издеваясь, спросил Виктор Ефимович.
— Нет, что вы, Виктор Ефимович, предлагает в упаковке европейский или американский магнитофон… — скромно ответил Жека, интригующе умолкнув, уловив, как хищно встрепенулся начальник. Жека про себя так и называл его: «начальник зарплаты».
— Сколько? И какой маг? — стараясь оставаться равнодушным, но уже возбужденно спросил «начальник зарплаты». Во все эти разговоры, предложения о продаже здесь, в Крае, звуковой техники он не верил, хорошо зная, что только в Москве и можно прикупить настоящий товар.
— Не дорого! Половину «Жигули». — Жека так и передал слова Коли, который вчера зашел к нему, принес деньги за проданные четыре бобины с записями, недовольный тем, что Жека пропал на целый месяц, а деньги «терли» карман.
— Да это что, диктофон карманный! — уже разочаровавшись, бросил Виктор Ефимович.
— Да нет! По каталогу показал самый последний «Тандберг», сказал еще, что может и «Ревокс», но этот будет дороже, — скромно потупившись, сказал Жека. — Виктор Ефимович, как там с начислениями по моей командировке? По какой тарификации проведешь? Мне бы по высшей!
— Проведу, проведу! А что за дружбан у тебя такой? — раздражаясь от этой просьбы за командировку, которая не вязалась с приятной темой о магнитофоне, пробурчал Виктор Ефимович.
