— Ну, есть парень, фарцует потихоньку, сам художник, рисует хорошо. По магнитофону ничего не могу сказать, я не поднимал с ним эту тему, решил сначала с вами поговорить. Ну, а мне, сами понимаете, он не по карману!
Виктор Ефимович, услышав эту больную для себя фразу, погрустнел и попросил:
— Узнай, что есть у него. Когда сможешь?
— Он зайдет ко мне сегодня на проходную после четырех, а если не сегодня, то завтра — обязательно!
— Ладно, сразу же мне звякни, я тоже выйду. — Виктор Ефимович пообедал в одиночестве за столиками руководящего состава предприятия в дальнем углу у большого окна, затем вновь вернулся к сводным отчетам и начислениям.
Около пяти позвонил Жека по внутреннему телефону и спросил, может ли сейчас подойти на центральную проходную, он и его знакомый ждут его.
Издалека Виктор Ефимович увидел Жеку и высокого парня. Поздоровавшись, он сразу же спросил:
— Какой модели маг?
Парень помолчал, оглядывая Виктора Ефимовича, потом небрежно ответил вопросом на вопрос:
— А какую фирму предпочитаете?
Виктор Ефимович слегка удивился, немного помялся, потом достал из кармана блокнот и зачитал самую последнюю модель магнитофона фирмы «Тандберг». Об этой модели он узнал во время своей последней поездки в Москву, про которую много говорили, но «вживую» еще никто не видел.
— Хорошо. Будет для вас эта модель! — просто и даже обыденно сказал парень.
— Ах, так еще нет у тебя?
— Разве Жека не говорил, что это под заказ. Вы заказали, через две недели — получите! — немного удивился парень, вопросительно глянув на Жеку.
— И что, залог нужно дать? — Виктор Ефимович, предположив простой развод, спросил уже другим тоном: — Сколько?
— Без залога! — коротко ответил парень.
Виктор Ефимович опешил и минуту стоял молча, прикидывая про себя всевозможные варианты, но ничего путного не найдя в своих размышлениях про козни лиходеев, спросил:
— Так, а сколько же будет стоить эта техника?
— Половину «шестерки», ну, может, чуть больше.
— Это «Жигули»? — Виктор Ефимович любил точность во всем, особенно если это касалось денежных знаков. — Значит, половина суммы, это три тысячи двести рублей?
— Четыре тысячи, экспортный вариант! — коротко определил знакомый Жеки.
Виктор Ефимович просто обомлел, хорошо зная, что цена в Москве уже установлена и ждут только прибытия такой модели, и эта установленная цена в два раза больше.
— Магнитофон привезут мои друзья, стажеры из Франции… — начал было говорить парень, но Виктор Ефимович испуганно прервал его, оглядевшись по сторонам.
— Тихо! Зачем так громко! Давай так, приходи ко мне сегодня, и мы поговорим. Вот адрес! — Виктор Ефимович вытащил блокнот и написал свой домашний адрес. — Сможешь? Так, как зовут, Жека нас не познакомил!
— Коля! — протянул руку парень, и мягкая ладонь Виктора Ефимовича попала в жесткую, как крышка стола, ладонь Коли. — Сегодня не смогу, я и так вырвался с работы ненадолго, чтобы встретиться. Завтра тоже не смогу, а вот послезавтра, в субботу вечером, буду.
Коля попрощался и ушел, а Виктор Ефимович, вглядываясь в глаза Жеки, спросил:
— Ты его хорошо знаешь?
— Хорошо. Он из Москвы вернулся и уже полгода снова живет здесь. Там он окончил художественный институт им. Сурикова, потом в Москве кантовался два года и вот вернулся. Коля имеет высокую степень в восточных единоборствах, сэнсей, как он говорит. Да это и видно по нему.
— А он не из… — начал было Виктор Ефимович, но Жека прервал его, отрицательно помотав головой.
— Ладно! Поживем, увидим! — сказал на прощание Виктор Ефимович и пошел к себе, на ходу бросив: — По командировке я тебе просчитал по высшему разряду! Гони бутылку коньяка! И заходи сегодня, там я приготовил три бобины на продажу, пора включаться в дело.
Жека радостно кивнул и заторопился в цех, на ходу прикидывая, кому загнать эти три бобины с записями.
Виктор Ефимович два дня провел, как на автопилоте, после неожиданного, как гром среди ясного неба, предложения Коли.
С трудом дождавшись субботы и проведя бесцельно целый день, он наконец вечером услышал звонок в дверь, открыл ее.
— Здравствуйте, Виктор Ефимович! Можно войти? — Коля, увидев, как равнодушно и неприветливо тот взирал на него, словно не узнавая, заторопился напомнить: — Насчет магнитофона!
Федоров, как бы раздумывая, выдержал паузу — это был один из его приемчиков работы с продавцами техники, кивнул, однако слабое сомнение проскользнуло: «Странный парень, слишком самоуверен. Он и тогда, при встрече на проходной, говорил свысока», и поэтому медлил, приглашать Колю в комнату или ограничиться разговором в прихожей. «Может, ну его к фене! Что за дела! — но тут же одернул себя, подумав: — А вдруг все будет так, как надо, и аппарат будет мой!»
Виктор Ефимович родился и вырос на небольшой узловой железнодорожной станции и в мыслях позволял себе и мат, и просторечные слова, которые въелись с детства.
— Здорово! Да помню я… Ладно, проходи! — он отступил, пропуская его в комнату.
Внимательно осматривая аппаратуру, Коля повернул голову к Виктору Ефимовичу и сказал:
