Немного напрягло его то событие около круглой клумбы в занюханном скверике около завода. Тогда, уходя от Коли, Люк, поворачивая за угол деревянного домика, краем глаза заметил, как Коля перемахнул через забор и засек движение, только начальное движение какого-то человека невдалеке от сквера, который явно был интересен ему. Это он не увидел, а только почувствовал в то самое мгновение, когда они с Мартой поворачивали за угол и шли в сторону пешеходного мостика на другую сторону над путями железной дороги.
Тогда он даже Марте ничего не сказал, оставив это на контроле в подсознании, и вот теперь воспоминание поднялось и наложилось на этот момент с противоходом наблюдателя. Получалась невеселая картинка: они под серьезным колпаком, что значительно осложнит их работу.
Без поддержки резидентуры. Один на один с не то чтобы недоброжелательным окружением, а весьма агрессивным и настойчивым, так что приходилось заботиться обо всем самому, а в серьезных спецслужбах мелочей при планировании мероприятий не бывает и действительно ничего просто так не делается. «Ладно, — подумал он, — не бывает так, чтобы не было никак, так, кажется, говорили древние».
Люк не раз попадал в такое плотное наблюдение, служба его в системе была уже довольно продолжительной, и он почти всегда умел пользоваться ситуацией в свою пользу. Вот и сейчас, как положено в таких случаях, он просчитывал весь период пребывания в СССР и ничего не находил такого, что могло быть тревожным. Однако сейчас, отбросив все размышления, только один вопрос не давал ему покоя: почему Коля приехал другим поездом? Что это было, простое опоздание, ну мало ли, как и что могло сложиться в Москве, или он был задержан, и с ним велась форсированная работа, но что бы это ни было, необходимо прояснить положение вещей. Люк поднялся на свой этаж и вошел в свою комнату. Марта сидела за столом и писала.
— Письмо? — спросил Люк и тоже присел, взял чистый лист бумаги и быстро написал несколько фраз.
— Мне бы тоже надо написать, да вот только пока не о чем. Научного руководителя нам не дали, все думают, кого бы пристроить к нам. — Люк засмеялся и внимательно прочитал то, что написала в ответ Марта.
— Пусть остается так, как есть, — сказала Марта, читая написанный ответ Люка. — Отзывы мы получим в любом случае, а нам только это и надо. Сравнение поэзии декабристов и ранней революционной поэзии французской революции для них тут абсолютно невозможная тема.
— Ну, эта тема конечно же представляла фурор для них, а что говорить о защите? — Люк засмеялся, написал ответ и два раза подчеркнул фразу: «Она извиняется. Ее муж, пьяный, заставил Колю купить запрещенную литературу. Мотивировал тем, что не хватало на алкоголь. Возможно, он попался с этой литературой. Возможно, его сломали, и он приехал с сюрпризом!»
— Ладно, как говорят русские: «Поживем — увидим». — Марта озабоченно встала и прошлась по комнате, вернулась и написала: «Главное, он приехал с грузом, мы можем начинать. Вначале выясним подробности. Может, поводим его?»
Люк посмотрел на Марту и покачал головой, вначале надо было получить разъяснения.
Вечером они собрались и пошли к Коле в баню. Попарившись, каждый в своем отделении, они присели на голубой дерматиновый диванчик в вестибюле. Люк, немного посидев, через заднюю дверь вышел во дворик, где его дожидался Коля.
— Эй, привет! — Люк ощупывал Колю глазами, а когда подошел поближе, прохлопал все участки тела, где могли бы спрятать микрофоны.
— Ты что, Люк? — возмутился Коля. — Проверяешь меня? Ну да, опоздал на обусловленный поезд, так прихватили меня!
— Что значит «прихватили»? — Люк просто сверлил глазами Колю. — Ты не поехал нашим оговоренным поездом, а приехал через два часа, на проходящем.
— Прихватили, — Коля отодвинулся от Люка, поправил и застегнул рубашку. — Это я попал в милицию. Парень там, на квартире, уговорил купить книги, которые запрещены у нас в стране, ну, я и взял! Ну, где я еще смог бы купить такие издания?!
— Ты что, — взвился от негодования Люк, — наше такое дело разменял на книжки, за которые КГБ сажает в лагеря!
— Ну, так получилось! Но ничего страшного, пришли упыри, составили протокол и отпустили, да еще подсадили в поезд. Чего ты так разволновался?! Это даже отмазка хорошая, ни тебе спекуляции, ни тебе шпионских дел, а все просто, я мелкий антисоветчик!
— Какие шпионские дела! — Люк даже растерялся от такой прямой констатации их деятельности.
— Ну, а что, по-твоему, ты делаешь? Ты будешь впаривать Виктору Ефимовичу магнитофон, который я привез, потом будет простой шантаж для получения от него информации по «ящику»! Я что, идиот, не понимаю, что мы творим!
— Ладно, хорошо, ты прав! Ты делаешь свою работу, чтобы получить целую страну, я делаю свою работу, чтобы получить информацию. Мы должны ее сделать! — слегка успокоившись и даже радуясь тому, что они вот так неожиданно объяснились, Люк протянул руку Коле. — Вот моя рука, все будет нормально! Если, конечно, тебя не завербовали в КГБ. Смотри, Коля!
