— Меня эти упыри не могут, даже если сильно придавят! — Коля отвернулся от Люка, видя, что через заднюю дверь к ним во двор выходит Марта. — Я там такой финт отмочил!
И Коля подробно рассказал о своем приключении в Москве. Люк слушал молча, присоединилась Марта, и, когда тот закончил рассказ, сказал, не глядя на него.
— Ты, Коля, правильно поступил! Как ящерица, которая отдает свой хвост, — он остановился, потом другим тоном и четко: — В воскресенье, как мы договорились, по намеченному плану. Пожалуйста, не опоздай на место ни на минуту, такси оплати хорошо.
— Люк, успокойся. Я все помню!
— Ты тоже все помнил, когда поехал в Москву, чтобы просто забрать коробку и вернуться! И посмотри, что вышло. Теперь я даже не знаю, какие последствия будут из этого происшествия!
Коля видел, что Люк не на шутку обеспокоен, и постарался немного успокоить его:
— Да ничего, Москва большая, там столько происходит всего, а мой случай просто затеряется среди прочих. Уже сегодня, наверное, никто и не помнит ни о чем!
Коля ошибался. Он и сам чувствовал это, зная, как работает государственная машина, где ничего не теряется и ничего не проходит просто так! Отчет о задержании Николая Немецкого попал в местную сводку по Москве, а днем позже был отправлен в Краевое УКГБ.
Районные опера, истошно завидуя этим, как они считали «счастливчикам» из ПГУ и надуваясь друг перед другом сознанием величия закона, решили плюнуть на просьбу коллег и все в оригинальном виде, с пометкой о важности, было отправлено в Краевое управление. Там и нашел информацию об этом инциденте старший лейтенант Елкин, который скрупулезно и методично отслеживал события в поисках ушедшего из под наблюдения Силуэта.
Пробежав глазами сводку, Елкин хмыкнул себе под нос: «Вот как наши земляки орудуют в Москве», потом целый день, изучая другие поступающие материалы, у него не выходил из головы этот факт. Ближе к вечеру он, решившись еще раз просмотреть эту информацию, понял, что тут надо бы копать поглубже, и дал задание установщикам на этого Николая Немецкого. На следующий день, когда поступили первые установочные данные на него, у Елкина дрогнуло сердце.
Николай Немецкий, двадцать восемь лет, образование высшее, работает истопником в бане, обладатель высокого рейтинга в классификации восточных единоборств, привлекался по статье о запрещении проведения и распространения тренировок по этому виду, однако применили лишь профилактическую беседу.
Родился здесь и проживал вместе с матерью. После ее смерти уехал в Москву и поступил в художественный институт им. Сурикова, которое с успехом окончил. Проживал в Москве и Ленинграде, полгода как вернулся по месту прописки.
Устроился работать кочегаром в баню, но стремится попасть работать в художественный фонд, пишет картины для себя и для продажи, некоторые так называемые народные лубки с нетленными сюжетами «Озеро и лебеди», «Царевна и серый волк» или «Золотой петушок» продает на вещевом рынке по воскресеньям. Фарцует иностранными шмотками, звуковой аппаратурой, спекулирует запчастями к автомобилям «Жигули». Николай одинок, имеет комнату в коммунальной квартире, адрес проживания и прописка совпадают.
Эти общие установочные данные, конечно, напрямую не говорили, что это именно тот человек, которого он пытается найти, но внутреннее чутье подсказывало лейтенанту — это именно он. Он еще раз просмотрел собранный материал и пошел к Быстрову.
Павел Семенович пробежал глазами текст заявки на негласное наблюдение за Николаем Немецким и поставил свою визу.
— Вот и хорошо, сегодня берете полностью в оперативное сопровождение. Это ДОР будет в вашем производстве.
— Не лишним будет пристегнуть сюда еще несколько человек! — начал было Елкин, но Быстров прервал его.
— Вот что, товарищ Елкин, не используйте в своем языке жаргонные выражения. У нас есть свой разговорно-деловой. Постарайтесь отображать свои мысли именно в этом стиле.
— Слушаюсь, товарищ полковник! Больше не повторится.
Павел Семенович отпустил Елкина и подумал, что резковато он отчитал хорошего парня. «Но, ничего! Пусть следит за культурой языка!» — успокоил он себя, а мысли уже побежали в другую сторону.
Уже несколько дней, как началось наблюдение за Николаем Немецким. Сдавая по смене «груз», оперативники многозначительно улыбались, сочувственно вздыхали, передавая основные и второстепенные маршруты Немецкого, который изо дня в день круглые сутки мотался по городу, не давая ни минуты спокойствия наблюдателям.
Работая по Силуэту, у более опытных «наружников» создавалось впечатление, что тот хорошо видит их, знает о них, но ведет себя так, будто и не замечает за собой хвоста. Впечатления оставались впечатлениями, не более, которые, естественно, не попадали в отчеты. Лишь однажды, уточняя детали по отчету, бригадир группы доверительно сказал лейтенанту:
— Этот «груз», который мы тащим ежедневно, играет с нами. Он подготовленный человек. Я заметил это. Такие навыки прививают только в одном месте.
