Быстров подумал, что так же смеялась его жена, человек лишенный чувства юмора, постоянно серьезная и озабоченная, но когда удавалось невероятное, что-то сказать или сделать смешное, то вот она так же тихо, как бы про себя, смеялась. Это сопоставление слегка озадачило его, и он резко замолчал.
— Что случилось? — сразу же спросила Каштан, уловив его состояние.
— Не, ничего! Все нормально. Вот вспомнил, что не надо было тревожить. Ничего, если мы прервемся? Надо идти.
— Принимается! А что касается этих контактов, то мой вам совет: рубите хвосты, — скучным тоном закончила разговор Каштан, — по всем эпизодам, сами видите, пустышка идет. В общем, смотреть надо дальше и глубже. — Дора Георгиевна вышла из кабинета, так и не поняв, что же произошло в этот последний, заключительный момент их беседы. Тряхнула головой, словно отгоняя прилетевшие ненужные мысли, и поднялась к себе.
Вечером, наскоро перекусив в буфете гостиницы, она прошлась по центральной улице до Главпочтамта и встала в очередь к окошку выдачи корреспонденции «До востребования». Проверку получения сигнала от автономно действующего сотрудника, которого подвели к французам, она проводила каждые три дня, как было у нее в «установке».
Два месяца не было ничего, а вот сегодня девушка, уже запомнившая Дору Георгиевну, кивнув ей и слегка улыбнувшись, достала пачку писем и начала просматривать, откидывая на стол перед собой. Она настолько привыкла к тому, что этой милой женщине так никто и не пишет, почти механически, откидывая письма и открытки, как вдруг замерла, испуганно подняв глаза, и достала обычный конверт, слегка помятый. Еще раз, сверившись с паспортом, любезно протянула ей письмо.
— Ну, вот, наконец-то и для вас есть! — сказала она, сама довольная, что пришло время, и постоянная клиентка получила весточку.
Дора Георгиевна взяла, поблагодарив, письмо, подошла к окошку с отправкой телеграмм, взяла бланк и присела в зале за стол.
Вскрыла конверт и достала узкую полоску бумаги, где был текст, написанный твердой рукой хорошего шрифтовика: «Объекты, с моей помощью, нашли подход для вербовки Федорова Виктора Ефимовича, начальника отдела труда и заработной платы «КБхимпром». Предложен план работы. Готовится вербовка».
Каштан здесь же, из телефона-автомата, на выходе из Главпочтамта, набрала номер, просчитав гудки, повесила трубку и пошла на встречу с Подобедовым.
Автомобиль Егора стоял за поворотом в тихом переулке. Дора Георгиевна села на заднее сиденье, поймав его глаза в зеркале заднего обзора.
— Здравствуйте, Егор! Ну, вот, вроде бы переходим к активным действиям!
— Здравия желаю, товарищ полковник! — Подобедов кивнул, приветствуя Каштан, отчего она потеряла его глаза. Егор обернулся, положил руку на сиденье и внимательно поглядел на нее. — Неужели наконец что-то началось?
— Да, движение пошло. Скоро будет вербовка «источника». Надо подготовиться к этому событию. Сегодня же передам запрос на технику. Нам нужно иметь как можно больше информации. Не все ясно с этим «источником».
Подобедов понимающе кивнул, но продолжал молча слушать вводную для своей группы на завтра и последующие дни.
— Запарка будет! Вы уж постарайтесь успеть сами отработать технику, нам никак нельзя вводить никого из посторонних! Скорее всего, пришлют фургон. Решите на месте, где и как его разместить.
Подобедов кивнул и вопросительно глянул на Каштан:
— У меня сложились хорошие отношения с местным участковым. Он сможет прикрыть нас от случайностей. Тот же самый милицейский патруль, который может полезть на нас!
— Только осторожно, в общих чертах и только в исключительных случаях. Так, чтобы он знал, что мы есть на его земле, а что и как, оставить за бортом.
— Ну, а если прихватят нас?
— Ну, мы же не в тылу врага, в конце концов!
Подобедов усмехнулся:
— Думаю, что это хуже, чем в тылу врага!
— Ладно, не будем жонглировать этими категориями, а будем работать осторожно и очень внимательно.
Следующим утром из секретки крайкома ушла телеграмма с просьбой подготовить в экстренном порядке технику для прослушки, а Подобедов после получения ответа из Москвы о готовности предоставить технику с тремя офицерами вылетел в столицу.
Через два дня спецрейс военного транспортного самолета привез автомобиль УАЗ-452-фургон, где была смонтирована аппаратура прослушки, выделенная по отдельному распоряжению из Центрального НИИ специальной техники (ЦНИИСТ) при 5-м спецотделе КГБ СССР в одном экземпляре. В ангаре настроили и проверили все приборы, сменили номера на местные. Подобедов выделил из группы оперативника для связи со специалистами радиоэлектронного шпионажа. Ближе к ночи, как следует измазав грязью и обдав пылью, перегнали с аэродрома в город, во двор дома Виктора Ефимовича. Оставалось только ждать выхода главных героев.
