Ноябрь 1977 года. Краевой центр. В воскресенье группа наблюдения Краевого УКГБ работала в облегченном режиме, подъехали в восемь утра, сменив ночную смену, развернули машину в сторону центра города и выключили двигатель. Аспиранты в эти дни большей частью находились в пределах общежития и никуда не выходили.
— А вот и наши! — фраза повисла в салоне «Волги», когда стажеры из Франции, в 8:30 утра появились на ступеньках общежития, оживленно разговаривая. Оперативники засекли профессиональные действия мужчины, который внимательно, по секторам, оглядел территорию. Внутренне похолодев, понимая, что сейчас может начаться непредвиденное, бригадир набрал номер по радиотелефону дежурного управления и запросил усиление.
Французы спустились со ступенек общежития и пошли по асфальтовой дорожке к арке, вернее, остовам бывших ворот. Предполагая, что аспиранты пройдут своим обычным маршрутом, пересекая небольшой парк, и выйдут к троллейбусной остановке, наблюдатели приготовились действовать в обычном режиме. Как правило, не теряя их из виду, они фиксировали посадку в троллейбус, аккуратно вели их по маршруту, пеший агент принимал на выходе и вел до входа в университет либо в другое место.
Сегодня все пошло не так. Не доходя до арки и полуразрушенной стены от нее, они свернули вправо и потерялись из виду. Один из оперативников вышел из машины и ленивой походкой подошел к арке и тут же вернулся.
— Они уходят! Там дальше пролом в стене, они уходят туда, — сообщил оперативник.
Машина рванула с места. Надо было проехать квартал, чтобы попасть во двор жилого дома с другой стороны, куда выходил пролом в стене. Минут через пять они были на месте. Ни во дворе, ни на прилегающей к дому территории никого не было, доложив обстановку и уточнив свое местоположение для прибывающего усиления, начальник повернулся к сотрудникам и сказал:
— Вот тебе, бабуля, и Юрьев день! Поздравляю всех нас, еб вашу мать, второй раз мы прокололись, тогда «контакта» упустили, а сейчас основных объектов! Такого в моей практике еще не было, чтобы меня два раза умыли, да еще одни и те же.
Подъехала машина усиления, они обменялись информацией и разъехались в разные стороны, барражируя по улицам, прилегающим к общежитию, однако объектов нигде не было. Через час бесплодных поисков одни вернулись к общежитию дожидаться появления объектов, вторая группа поехала к университету.
Немного ранее этого ухода французов наблюдатели из группы Каштан «приняли» Колю, ведя за ним наблюдение от самого дома. Первый выход из квартиры он сделал в начале восьмого утра, дошел, не торопясь, до стоянки такси, где в такое раннее воскресное утро не было ни одной машины, постоял немного в раздумье, потом решительно сел в троллейбус и, проехав две остановки, вышел у автовокзала. Там, примериваясь, поговорил с шоферами и, договорившись, сел в одну из машин и поехал в сторону своей квартиры.
— Готовится к чему-то, каратист! — сказал один из наблюдателей.
— Да, скорее всего! — подтвердил руководитель группы. — Сделаем так, если он забирает и везет коробку с магнитофоном, значит, едет к общежитию. Скорее всего, французы намерены сегодня сбросить.
Так и вышло. Коля, не торопясь, вытащил обернутый в дерюгу ящик с магнитофоном, долго укладывал его в багажнике, наконец, сел на переднее сиденье и поехал в сторону общежития французов. Однако остановился он у дома, чей двор примыкал к территории общежития. Границей раздела была невысокая кирпичная стена, а в одном месте небольшой участок был разрушен до основания. Около него и остановился Коля в тот момент, когда аспиранты из Франции вылезли из этого пролома в стене. Быстро сели и понеслись в сторону от центра, к новому жилому микрорайону.
Офицеры группы Каштан, понимая, что произошел отрыв объектов от «наружки» Краевого УКГБ этим внезапным уходом через пролом в стене, осторожно «повели» их. В распоряжении было всего две машины, однако везло не только французам, которые, вероятно, считали себя полностью отрезанными от хвоста, но и группе прикрытия Каштан. Двумя машинами, по схеме французской контрразведки, которую офицеры хорошо изучили, применяя их приемы и тактику ведения слежки с колес, они сумели провести их, не засветившись.
Коля и французы, помотавшись по городу и полностью удостоверившись, что слежки нет, вернулись в центр города. Сделали остановку, выгрузились. Люк и Коля подхватили обвязанную веревкой коробку и далее через дворы по узким проходам между домами двинулись в глубь микрорайона. Подобедов оглянулся к своим и сделал жест рукой: вот они, принимайте! Офицеры приняли и повели, пока не подошли к дому Виктора Ефимовича. Там, на несколько секунд задержавшись, Люк огляделся, а затем они нырнули в подъезд.
Коля, зайдя в квартиру вместе с французами, развязал веревки, сдернул дерюгу и поставил на пол в прихожей коробку с магнитофоном.
— Ну вот, Виктор Ефимович, мы привезли ваш магнитофон, я достану или вы сами?
