Он продиктовал ответ на запрос из КГБ, объективно-равнодушный, без подробностей и мотивировок: «Отдел ЦК КПСС санкционирует проведение незапланированных мероприятий по стабилизации положения в «КБхимпром» и на Механическом заводе № 18». Подписав, второй экземпляр курьером отправил запрашиваемой организации. Потом спустился в отдел спецсвязи и отправил Доре Георгиевне информацию с полным раскладом обстановки на сегодня. Теперь оставалось только ждать результата.
Каштан уже через час держала в руках это сообщение из Москвы, внутренне довольная тем, что пока все идет так, как и было запланировано. «Только бы не сглазить! — подумала она, выходя из отдела спецсвязи Крайкома КПСС. — Теперь надо сработать так, чтобы этот мандражирующий Виктор Ефимович не наломал дров и не испортил весь коленкор».
Вернувшись в свой кабинет в управлении, она обнаружила по своим «сторожам», что здесь кто-то побывал. Она не то чтобы удивилась, даже не возмутилась, а просто покачала головой, глядя на такую «топорную» работу. Потом ей пришла в голову мысль, что, возможно, ей подали знак. Но зачем и кто?
Ноябрь 1977 года. Краевой центр. Сообщение от Сербина она поначалу прочитала вскользь, отметив про себя, что оно не имеет никакого отношения к операции «Тор». Завотделом в развернутой шифровке сообщал, что «КБхимпром» прислало на утверждение новый проект блока управления и наведения, который имел значительные отличия от старого, потом, словно спохватившись, Иван Дмитриевич размашисто написал, что прислали в целом проект совершенно нового изделия.
Еще толком не понимая всего, что пронеслось у нее в голове, Дора Георгиевна снова взяла шифрограмму, еще раз перечитала и отложила. Прикидывая в мыслях факты и события последних недель, она смутно начала понимать смысл этой, казалось бы, обыденной информации.
В ответном послании она попросила немедленно передать этот проект в научно-технический центр Управления «Х» ПГУ КГБ на изучение, а спустя несколько дней получила ошеломляющий ответ.
Экспертное заключение было простым и четким. Блоки наведения «КБхимпром» и французского концерна ZA в теории, по математическим выкладкам, алгоритмам и построению модели были в достаточной степени идентичны. Это заключение было сделано на основе систематизированных данных, полученных научно-технической разведкой ПГУ КГБ и разведками стран Варшавского Договора.
Прочитав дважды, она сфотографировала шифрограмму, сожгла на металлическом подносе и вышла из сектора спецсвязи.
Вернувшись в управление, Дора Георгиевна, не поднимаясь к себе, сразу же зашла к Быстрову и, едва закрыв за собой дверь кабинета, с порога сказала:
— Павел Семенович, у нас случилось нечто непредвиденное!
Быстров вздрогнул и встал. Каштан заметила, каким жестким стало его лицо и как побелели костяшки пальцев на руках, которыми он вцепился в спинку стула.
— Разъясните! — коротко и, казалось бы, спокойным тоном спросил начальник контрразведки Края.
— Мне непонятна ситуация, связанная с разработками НИИ математики университета и смежных с ними радиоэлектронных групп Всесоюзного НИИ связи и Радиозавода.
— Так что случилось? — повторил вопрос Быстров, и по всему его виду она поняла, что напряжение у него слегка спало.
— Мной получено подтверждение из нашего научно-технического центра, что новая разработка блока наведения вашего КБ идентична французскому изделию. Математическая модель и алгоритмы совпадают до запятой, а это основа конструкторского проектирования. Эти выкладки были мной получены накануне отъезда из Парижа.
Быстров присел за стол, закрыл папку, лежащую перед ним, отодвинул ее в сторону и положил чистый лист бумаги. У него в голове мгновенно возник тот бессвязный, мистический разговор Саблина и его друга-аналитика Саши Быкова в столовой управления, о котором часом ранее доложил Влад, когда Быстров зашел к своим оперативникам. Делал такого рода обход он не часто, предоставляя больше самостоятельности, но такими своими периодическими заходами показывал их подконтрольность по команде.
— Саблин, пойдемте со мной! — Быстров оценивающе оглядел кабинет своих подчиненных. — Василий, новостей нет от комитетчика из университета? Я имею в виду Комитет ВЛКСМ! — ерничая, спросил у Разгоняева.
Тот отрицательно покачал головой. Быстров повернулся и вышел. Саблин встал следом за начальником.
